Информация заставляет задуматься: что ещё нам не сказали о Белорусской АЭС? К примеру, какая судьба ждёт высокоактивные радиационные отходы? В Дирекции по строительству БелАЭС получаем вот такой ответ:

«В результате эксплуатации Белорусской атомной электростанции будут образовываться высокоактивные радиоактивные отходы (далее ― РАО) в объёме 0,5 кубического метра в год на один энергоблок. Высокоактивные РАО (не путать с отработанным ядерным топливом) в соответствии с мировой практикой не подлежат переработке и хранятся на атомной электростанции(!) в течение всего срока её эксплуатации. Для их безопасного и надёжного хранения они будут помещены в защитные капсулы, которые будут размещаться в бетонном отсеке хранилища твердых радиоактивных отходов», ― говорится в ответе за подписью исполняющего обязанности генерального директора, главного инженера станции Анатолия Бондаря.

 
«Получается, что так, ― комментирует российский физик-ядерщик Андрей Ожаровский. ― Жаль, что в проекте станции этих могильников не было, на что мы и обращали внимание, писали об этом в «Общественной экологической экспертизе», когда проект изучался российскими и белорусскими экспертами ещё в 2010 году. Мы эти вопросы задавали, но атомщики тогда от них отмахивались. Теперь до них дошло, что если вдруг станция неожиданно заработает, начнёт вырабатывать отходы ― их куда-то нужно будет складывать. Именно поэтому проектировать и строить хранилища нужно сейчас».

Коллегу поддерживает белорусский учёный-физик, бывший член Чернобыльской комиссии Верховного Совета СССР Юрий Воронежцев.

«Это было очевидно с самого начала, когда только обсуждалась возможность строительства атомной станции на нашей земле. В то время была общественная комиссия, которая анализировала документы, связанные с воздействием на окружающую среду этого объекта, и где-то четверть наших замечаний к этому проекту были связаны с непроработанностью проблемы отходов, так как там на этот счёт ничего не было указано ― они как бы просто куда-то пропадали. Но то, что нам сейчас говорят (о строительстве «могильников», ― Еврорадио) ― это стандартная схема, которая работает практически на всех атомных станциях».

А в Россию какие-то отходы нашей атомной станции поедут или нет? Если и поедут, то именно то отработанное ядерное топливо, которое Анатолий Бондарь в своём ответе советует не путать с высокоактивными РАО. И не сразу, уточняет Юрий Воронежцев.

Юрий Воронежцев: «То, что нам сначала говорили о том, что отработанное ядерное топливо завезут в Россию на переработку ― это сплошной обман. Потому что никто его лет 7-8 никуда не повезёт вообще! Это топливо, «тепловыделяющие сборки», которые загружаются в реактор, они там работают до четырёх лет, а после выгорания радиоактивного топлива их достают и перегружают в «бассейн выдержки», который находится сразу на территории завода. И там эти стержни хранятся до восьми лет. Их никуда не везут, так как они до такой степени радиоактивные, что с ними невозможно работать и нельзя их транспортировать».
 

Юрий Воронежцев, фото из Фейсбук

Но и это не все сюрпризы: после «переработки» это отработанное ядерное топливо снова вернётся в Беларусь в виде… высокоактивных отходов. Которые нам тоже где-то придётся хранить. Могильник №3?

Андрей Ожаровский: Пока у России и Беларуси нет договорённости о том, что Россия может забрать это отработанное топливо на свою территорию. В соответствии с Соглашением о строительстве БелАЭС, соответствующее соглашение может быть подписано, но тут дело в том, что Россия допускает ввоз на свою территорию отработанного ядерного топлива, но только для переработки. Потому что в российском законодательстве чётко прописана необходимость возвращения результатов переработки в страну происхождения ― в Беларусь в данном случае. И очень важно, чтобы это соглашение относительно отработанного ядерного топлива было подписано до того, как начнет работать БелАЭС. Потому что не исключено, что Беларусь просто не потянет оплату услуг по переработке. А если Беларусь от этой услуги откажется, то придётся строить свой могильник для отработанного ядерного топлива, стоимость которого для двухблочную АЭС может превысить 1 миллиард евро. И это достаточно большие расходы, вряд ли Беларусь сможет это оплатить. Нужно этот вопрос поднимать, так как здесь для вашей страны может быть подготовлена довольно неприятная хитрая ловушка.

 

Андрей Ожаровский

Еврорадио: Но ведь и переработанное ядерное топливо из России вернётся в Беларусь и эти отходы где-то надо будет хранить ― третий могильник?!

Андрей Ожаровский: Действительно, продукты переработки должны будут возвращаться в страну происхождения ― так и по международным нормам, и по российским законам. Одно: слово «переработка» может обмануть несведущего человека. Здесь переработка не в том, что из чего-то опасного делают что-то менее опасное. Переработка отработанного ядерного топлива ― это процесс извлечения урана и плутония. А цезий, стронций и всё остальное будет оставаться в этих отходах, которые запакуют в стекло и вернут вам в качестве высокоактивных отходов. Вам в письме с БелАЭС ответили, что 0,5 кубического метра в год на один энергоблок будет вырабатываться высокоактивных отходов. Кажется, не много.

Но вы к этой цифре прибавьте ещё несколько сотен тонн высокоактивных отходов. Предполагается, что на БелАЭС будет вырабатываться 26 тонн отработанного ядерного топлива в год. Их отправят в Россию, где с помощью химических процессов из них будут добывать уран и плутоний. В результате чего будет образовываться большое количество вторичных высокоактивных отходов. На свои 26 тонн вы получите 150-200 тонн запаянных в стекло высокоактивных отходов ― немаленький такой эшелон специальных контейнеров, который вернётся к вам. И одно дело, силами дирекции по строительству АЭС построить могильник из расчёта 0,5 кубических метров высокоактивных отходов в год. Но если станция заработает и начнёт возвращаться переработанное ядерное топливо из России в Беларусь, тогда придётся строить могильник размером в сотни раз больше. И кто это будет делать ― это нужно решать сейчас «.

В соответствии с постановлением Совета Министров №460 «Стратегия обращения с радиоактивными отходами Белорусской атомной станции», на строительство «площадки радиоактивных отходов» будет потрачено 60 миллионов долларов. По словам Андрея Ожаровского, этой суммы хватит только на проектирование, поиск площадки и изучение геологических структур. Потому что создать могильник, просто сбросив все радиоактивные отходы в болото или закопав в глину, не получится. Юрий Воронежцев замечает, что мировой опыт строительства АЭС показывает: итоговая её стоимость, если добавить сюда все работы по строительству могильников для радиоактивных отходов, вырастает в 2-2,5 раза. Где на это возьмём деньги?

Юрий Воронежцев: «Все эти объекты в первую очередь производят высокоопасные радиоактивные отходы и только потом электричество. Почему сейчас в США не развивается атомная энергетика? Потому что без государственной поддержки ни одна АЭС в мире нерентабельна. Обман, что это «выгодные проекты», «дешёвое электричество». В тех же США государство вливает десятки миллиардов долларов в работу с отходами, в строительство хранилищ».

Только это ещё не все сюрпризы, которые подготовил нам этот уникальный проект с космическими технологиями под названием БелАЭС. Читаем ответ на запрос дальше:

«На блоке №2 Белорусской АЭС, в соответствии с принятым решением, будет использован корпус реактора и внутрикорпусные приспособления, изготовленные для Балтийской АЭС, возводимой в Российской Федерации по аналогичному Белорусской АЭС проекту «АЭС 2006″», ― говорится в письме из БелАЭС.

«Вам предложили и, по-видимому, Беларусь не сможет от этого отказаться, реактор секонд-хенд, который был сделан довольно давно, который неизвестно в каких условиях хранился на какой площадке: то ли в Калининградской области, то на заводе, где его сделали. Россия отказалась от строительства той своей станции, Беларусь от строительства своей ― нет. И вам будут сплавлять оборудование, изготовленное для той станции. Это реактор секонд-хенд, он сделан не для Беларуси», ― комментирует это решение Андрей Ожаровский.

Правда, Юрий Воронежцев не исключает того, что для себя россияне делали корпус реактора и «внутрикорпусные приспособления» более качественно, чем для БелАЭС.

Еврорадио ждёт ответа от Росатома на свой запрос по поводу этого корпуса для реактора с Балтийской АЭС: когда и где он был изготовлен и в каких условиях хранился.

Фото:bdg.by