Первомайская акция протеста оппозиции в Минске оказалась малочисленной. Небольшое количество участников привлек и прошедший на минувшей неделе в белорусской столице Чернобыльский шлях. Волна протестов, начавшаяся в феврале, явно пошла на спад. Почему?

Уличные протесты стали ассоциироваться с оппозицией и репрессиями

«Акции протеста, которые проходили в феврале-марте, вкладывались в тренды подъема сезонной активности. Традиционно такие акции идут на спад к концу весны, если не возникает дополнительных условий», — сказал в интервью Thinktanks.by директор Центра европейской трансформации Андрей Егоров. При этом он отметил, что снижение протестной активности явно произошло после событий 25 марта, когда уличная акция завершилась брутальными задержаниями людей. «Репрессии – как массовые, в отношении участников, так и точечные, в отношении лидеров оппозиции – погасили массовость протеста. Властям удалось добиться того, что уличные акции перешли в традиционные формы, то есть стали ассоциироваться с оппозицией и с репрессиями. Жесткие действия милиции привели к тому, что порог участия в акциях повысился, а новые лидеры не появились», — подчеркнул Андрей Егоров.

Напомним, что в феврале-марте текущего года многие эксперты говорили о новой политической реальности в Беларуси, связанной с ростом недовольства граждан в связи ухудшением экономической ситуации и невыполнением правительством социального контракта. Однако, по мнению Андрея Егорова, акции протеста текущего года хоть и были самыми массовыми за последние пять лет, все же не достигали максимально возможного для Беларуси уровня, который наблюдался ранее.

Терпение людей может быть достаточно долгим

На взгляд Андрея Егорова, несмотря на ухудшение экономической ситуации в Беларуси, драматического разрыва социального контракта пока не произошло: «В феврале декрет о тунеядцах послужил триггером из-за своей абсурдности и несправедливости: мало того, что положение людей ухудшилось, и они вынуждены сами с этим справляться, их еще вдобавок облагают дополнительными повинностями. Но если таких резких действий не предпринимать, терпение людей может быть достаточно долгим».

При этом, по мнению Егорова, базовая проблема, связанная с социальной напряженностью, сегодня не решена. Экономический кризис продолжается, покупательная способность населения падает. И все это отражается в первую очередь на социально уязвимых группах, среди которых многодетные семьи, семьи с одним работающим, молодые специалисты.

Директор ЦЕТ отметил, что реакцию на кризис социально уязвимых слоев населения можно было проследить по тем акциям протеста, на которых не присутствовали оппозиционные лидеры. Там участники рассказывали о своих проблемах непосредственно журналистам.

«Эти люди агрессивны, многие из них доведены до отчаяния и не надеются на помощь», — напомнил Андрей Егоров. По его мнению, до тех пор, пока проблема социальной напряженности не решена, триггером для новой волны протеста могут послужить решения власти, банкротства предприятий и другие события, которые ощутимо ухудшат положение определенных групп людей. Если таких событий не произойдет, протестная активность может увеличиваться в периоды традиционных подъемов, которые обычно бывают весной и осенью.

Андрей Егоров затруднился ответить на вопрос, до какой степени ухудшение экономической ситуации будет рассматриваться белорусами как терпимое. «Социальный контракт – это на самом деле метафора обмена социальных благ на политическую лояльность. Здесь нет фиксированной ставки. Да, белорусская экономика стагнирует, но средняя зарплата в 300-350 долларов в эквиваленте позволяет людям более-менее сносно выживать. За сносную жизнь – сносная лояльность. Сложно сказать, когда наступит порог, когда люди массово начнут выходить на улицу и предъявлять политические требования. Наверное, это произойдет в случае, если не будет ресурсов для поддержания семьи, если возникнут проблемы с покупкой товаров первой необходимости», — высказал предположение Андрей Егоров.

Фото: Радио Свобода