Социальные протесты в виде «Маршей нетунеядцев» сотрясают Беларусь с середины февраля. И даже мораторий на применение «декрета о тунеядстве» не сбил накал уличного протеста: уже 12 марта на улицы вышли жители Бреста, Орши, Рогачева, Бобруйска.

Почему же приостановка «декрета о тунеядстве» не привела к уменьшению напряженности в обществе? По каким сценариям может развиваться ситуация дальше?

На вопросы Службы информации «ЕвроБеларуси» ответил директор Центра европейской трансформации Андрей Егоров.

– «Декрет о тунеядстве» – слишком несправедливое решение властей в условиях экономического кризиса, который и стал поводом для выхода людей на улицы. Но причина другая. Давление социально-экономического кризиса на население значительно усилилось: зарплаты в реальном выражении упали, существенно выросли цены, найти работу становится все сложнее. Мало того, что власти не предпринимают никаких действий по защите социально уязвимых слоев населения, так еще и обложили безработных непосильным налогом. Все это и вызвало совершенно обоснованный взрыв недовольства людей, который и выплеснулся на улицу.

Все дело не в «декрете о тунеядстве», проблема – в социальной напряженности, связанной с социально-экономическим кризисом, падением реальных зарплат и ощутимым ростом цен. Все это и вызывает энергетику протестов.

– Значит, мораторий на применение декрета в принципе не способен сбить накал протестов?

– Неприменение декрета частично устраняет повод для недовольства. Но протесты  уже идут, поэтому даже отмена декрета не способна решить проблему социальной напряженности.

– Кто протестует? Мы видим, что традиционная оппозиция оказалась на вторых-третьих ролях, акции организуются и проводятся даже без участия оппозиции. Кто они, уличные «тунеядцы»?

– Протесты объявила оппозиция и политические активисты; за объявлением дат протестов, за призывами выходить на площадь стоят традиционные силы: структуры правоцентристской коалиции, структуры Беларусского национального конгресса Статкевича-Некляева-Саннкова. Так что традиционная оппозиция в любом случае причастна к массовым выступлениям народа.

Другое дело, что традиционная оппозиция не является костяком протестов, основная масса протестующих идет не на призывы оппозиции, а ориентируется на дату протеста. Традиционная оппозиция просто выступила триггером, равно как и «декрет о тунеядстве»,  чтобы запустить процесс протестов. Однако сами народные выступления не управляются и не регулируются традиционной оппозицией…

– Получается, в данном случае интересы оппозиции просто совпали с интересами беднеющего большинства?

– Никакого совпадения интересов нет.

Люди, которые выходят на площадь, заинтересованы в улучшении своей жизни, они хотят изменить социально-экономическую политику таким образом, чтобы она привела к улучшению их социального положения, по крайней мере, чтобы государственная политика помогала им и их семьям выживать в тяжелой экономической ситуации. Беларусы хотят почувствовать плечо поддержки, пусть и слабенькое, но они категорически против глупых решений власти.

Интересы оппозиции лежат совершенно в другой плоскости: смена режима, демократизация и так далее; никаких реальных планов по улучшению жизни этих людей оппозиция не имеет. Обе стороны преследуют разные интересы, но, как показывает практика, обычно именно так и происходит.

– Насколько адекватна реакция властей на «марши нетунеядцев»?

– Власти пытаются погасить протесты людей. Но в новой ситуации власти действуют старыми методами: пытаются отрезать протестующих от традиционной оппозиции и политического актива. Власть пытается отстранить политический актив от протестов; обычно активистов задерживали накануне акции, а выпускали уже после окончания, не давали вести организационную работу. Сейчас репрессивная практика возвращается: власти пытаются  отрезать информационное обеспечение, усиливают давление и преследование журналистов, в ближайшее время возможно блокирование сайтов, чтобы блокировать распространение информации. Власти используют весь спектр репрессий, в том числе и сажают на сутки, демонстрируя весь риск участия в массовых протестах. Усиливают давление по месту учебы и работы, пытаясь упредить выход людей на улицу.

Однако обычных участников акций протеста власти пока пытаются не трогать: жесткие действия в отношении рядовых участников акций подтолкнут их на сторону оппонентов власти, чего власти явно не хотят. Они пытаются выстроить видимость диалога с протестующими:  Лукашенко приказывает не мешать акциям протеста, требует от чиновников выходить к протестующим – и те выходят. Власти всячески пытаются снизить уровень конфронтации с людьми, которые выходят на протесты.

Беларусский режим пытается предотвратить появление новых лидеров уличных протестов. Поэтому проводится иезуитская политика по отношению к лидерам традиционной оппозиции: с одной стороны, политическому активу надо помешать вести эффективную организационную работу, с другой – нужно полностью отрезать политическую оппозицию от участия в акциях протеста.  Необязательно власти будут арестовывать лидеров оппозиции, нужно показать их в публичном пространстве как людей пустых, безынициативных, без репутации. Хватать оппозиционеров, естественно, будут, но применять к ним особо жестких репрессий не станут: власти будут использовать оппозицию для уменьшения уличного протеста; властям выгодна оппозиция слабая, расколотая, безынициативная.

Ни репрессии против протестующих, ни против оппозиции сами по себе не смогут погасить социальные протесты. Уличные протесты могут пойти на спад только в том случае, если власти начнут решать проблемы экономического благополучия и социальной защищенности; по крайней мере, необходимо развивать систему социальной защиты той части населения, которая оказалась в социально неблагополучной ситуации – а это достаточно большое количество людей.

 – Пока власти не создадут реальные механизмы социальной защиты населения, спада протестов ждать не приходится?

– Создание механизмов соцзащиты необходимо для полной стабилизации ситуации.

Возможно, сами по себе протесты со временем сойдут на нет: невозможно протестовать, не имя ясного представления о том, зачем протестовать. Протестовать только потому, чтобы выдвигать требования властям и вдеть во властях способ решения своих проблем, как это происходит сейчас, – все равно нет альтернативы, которая приводит к политизации протестов с последующим возникновением революции или майдана. Скорее всего, протесты пойдут на спад.

Но без создания механизмов социальной защиты, без обеспечения занятости населения, без роста зарплат социальная напряженность сохранится – социальная напряженность останется беременной протестами.  Если даже протесты весной-летом пойдут на спад, это не значит, что осенью или следующей весной протесты не вспыхнут вновь, и приобретут более жесткий характер.

Фото из открытых источников

Поделиться ссылкой: