Благодаря уверенной победе в борьбе за голоса избирателей (37,6% голосов), впервые в истории современной Польши ПиС удалось создать однопартийный кабинет министров.

В комплекте с представителем партии в президентском дворце и большинством в Сенате, правительство во главе с Беатой Шидло получило возможность развернуть широкую программу реформ. Нельзя не согласиться — сегодняшняя Польша уже не похожа на ту страну, которой была год назад.

ПиС обещал электорату «dobrą zmianę» – позитивные изменения. Изменений произошло немало. Вот только их позитивный характер у многих вызывает горькую усмешку.

Архитектором перемен был и остается лидер партии Ярослав Качинский, брат трагически погибшего под Смоленском президента Леха Качинского. После проигранной президентской и нескольких парламентских кампаний, Ярослав как цунами обрушился на, как год назад казалось, достаточно вялую политическую сцену. Формально не занимая ни одной правительственной или фракционной должности, этот человек перестраивает Польшу согласно своим планам. Поддержку ему обеспечивают пропаганда и популистские инициативы. И практически абсолютная немощь оппозиции.

Война за суд

Годами Польша появлялась в западной прессе в одном контексте — как страна, успешно прошедшая политическую и экономическую трансформацию, лидер региона Центрально-Восточной Европы, пример для подражания. С момента создания кабмина Шидло этот нарратив быстро изменился, а все из-за посягательства на святая святых западных либеральных демократий — Конституционный суд (КС).

Еще в июне 2015 года Сейм, где большинство тогда принадлежало коалиции партий «Гражданская платформа» и «Польским аграриям», принял новый закон о КС и выбрал на его основе пять судей на места тех, чьи полномочия заканчивались до конца года. По мнению юристов, это противоречило законодательству — парламентарии могли назначить максимально трех членов КС.

ПиС действия «Гражданской платформы» раскритиковал и уже в парламенте нового созыва протолкнул кандидатуры пяти своих судей. И снова поменял закон о КС, изменив процедуру принятия ним решений. Это вызвало негодование сторонников оппозиционных партий, поскольку некоторые инициативы ПиС уже тогда казались противоречащими конституции, а Конституционный суд был последней инстанцией, которая могла не допустить нововведений.

При полной поддержке главы КС Анджея Жеплинского, суд признал новый закон не соответствующим конституции. Премьер Шидло отказалась публиковать это решение судей. Спор из юридической плоскости быстро перешел в плоскость общественную: поддерживающие КС активисты создали Комитет защиты демократии и вывели на акции протеста тысячи поляков.

Протест Комитета защиты демократии в Варшаве, июнь 2016, источник - instagram.com

Протест Комитета защиты демократии в Варшаве, июнь 2016, источник — instagram.com

Веселые песни и ироничные плакаты протестующих особого эффекта не принесли — уже год как Конституционный суд Польши фактически парализован. ПиС это вполне устраивает: скоро у Жеплинского и его союзников закончится срок полномочий, тогда власть просто назначит судьями своих людей и вопрос автоматически разрешится.

Польская оппозиция, сейчас представленная широким спектром партий от либеральных «Гражданский платформы» и «Современной» до левых из Союза левых демократов и «Вместе», смогла вывести тему польского Конституционного суда на первые страницы западных газет. Но не смогла мобилизовать сторонников — независимый КС слишком абстрактная ценность, чтобы среднестатистический Ковальский шел протестовать к зданию, откуда страной правит премьер.

Тем более, что вместо абстрактных прелестей демократии ПиС дал полякам абсолютно конкретные блага.

Все лучшее — детям

Главное, чем запомнится прошедший год простым жителям Польши, это введение программы помощи семьям с детьми «500+».
После десятилетия неолиберальной политики «Гражданской платформы», ПиС решил отступить от принципа «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Только сделал он это самым незатейливым способом — дал людям деньги прямо в руки. С весны 2016 года каждая польская семья, которая воспитывает двоих и больше детей, может получить от государства 500 злотых (около 120 евро) на второго и каждого следующего ребенка. Независимо от доходов родителей. Без контроля трат. Живые деньги. Каждый месяц.

Правительство Польши, источник - flickr/KPRM/ фот. P.Tracz

Правительство Польши, источник — flickr/KPRM/ фот. P.Tracz

Пока варшавские «белые воротнички», спокойно зарабатывающие 500 злотых за два дня в офисах международных компаний, осуждают деревенских жителей, продавшихся за копейки, для многих польских семей «500+» стало революцией. Свидетельство этому — рост количества отдыхающих с детьми на Балтийском море и на курорте Закопане. Матери трех-четырех детей в провинции, раньше убивающиеся на работе за тысячу злотых, теперь смогли остаться дома и заняться потомством.

Часть экспертов справедливо отмечает, что «500+» плохо повлияет на трудоустройство женщин, может вырастить поколение нахлебников, сыграть на руку родителям из патологических семей. Но это не отменяет факта — многие жители Польши впервые за долгое время почувствовали, что государство о них хоть как-то заботится, а не только собирает налоги. Критики программы больше напоминают Марию-Антуанетту: нет хлеба — ешьте пирожные, чем предлагают конструктивные варианты помощи семьям без высоких рисков для экономики.

Окрыленные успехом «500+», министры Беаты Шидло разрабатывают программу «Квартира+» – проект обеспечения поляков дешевым жильем. Детали инициативы пока неизвестны. Кабмин, правда, ничего уточнять не спешит — старт такого рейтингового проекта лучше объявить накануне следующих парламентских выборов.

"Здесь обслуживают по программе "500+", источник - instagram.com

«Здесь обслуживают по программе «500+», источник — instagram.com

Стоит отметить, что одно из самых важных предвыборных обещаний ПиС выполнил практически к годовщине прихода к власти — снизил пенсионный возраст. Четыре года назад, премьер Дональд Туск добился, чтобы пенсионный возраст для мужчин и женщин в Польше был поднят до 67 лет. За этим решением стояли исследования экономистов и демографов.

Однако большинство поляков эту инициативу никогда не поддерживали (в начале октября 2016 84%, согласно опросу CBOS, выступали за снижение пенсионного возраста). Хоть возраст выхода на пенсию должен был повышаться постепенно (в 67 лет на пенсию женщины выходили бы лишь к 2040 году), граждане декларировали, что согласны на низкие выплаты, но хотят работать на пару лет меньше.

ПиС пошел за голосом толпы: теперь женщины опять будут выходить на пенсию в 60, а мужчины в 65 лет.

Решение подконтрольного ПиС парламента является классическим примером популизма, но опять же — полякам хотелось больше заботы со стороны государства, хотелось получить какие-то бонусы уже сегодня, а не через 10-20 лет за счет «стекания» богатства с хорошо зарабатывающих бизнесменов на низшие слои населения.

Счет за щедрость ПиС в социальной сфере может придти уже в следующем году — экономика вместо прогнозированных 3,5% выросла на 2,5%, злотый дешевеет по отношению к евро и доллару. Но польская власть, похоже, не опасается недовольства на экономической почве. Материальные трудности полякам должна с лихвой компенсировать гордость за нацию.

Борьба за мораль, духовность и доброе имя страны

Политику ПиС в сфере идеологии и исторической памяти можно свести к знакомым россиянам тезисам про «духовные скрепы» и «я помню, я горжусь». Еще в мае 2012 года Ярослав Качинский призывал «покончить с педагогикой стыда […] и начать масштабную акцию защиты достоинства поляков». И Беата Шидло, и другие министры часто говорят, что их действия позволяют полякам снова чувствовать гордость за страну. Что симптоматично, заявления высоких чиновников звучат на фоне национальных флагов, без флагов ЕС.

«Педагогикой стыда» польские правые называют политику памяти, которую вели представители «Гражданской платформы» и либеральная интеллигенция с середины 90-х гг. Элиты старалась показать полякам, что в их истории были не только героические моменты, как Варшавское восстание, протесты «Солидарности», но и моменты прискорбные — убийства и погромы евреев, депортация украинцев в рамках акции «Висла». Если та часть общества, которая выиграла в результате трансформации, подобный подход считала зрелым и конструктивным, то менее успешные поляки нередко чувствовали, что у них забирают последнее, чем они могли бы гордиться — великую историю страны, которая веками страдала от действий захватчиков и все равно смогла стать независимой.

И Дуда, и ПиС в прошлом году победили на выборах под лозунгами «вставания с колен» и «оплеванного лица». Немцы, россияне, НКО, финансируемые Соросом, либералы, представители всех правящих посттрансформационных партий, – все они, согласно картине мира «Права и справедливости», годами мешали полякам быть поляками и недостаточно старательно защищали светлый образ отечества. Поэтому ПиС с симпатией относится к Маршу независимости — ежегодному параду националистов 11 ноября, щедро раздает финансирование фондам, декларирующим желание воспитывать в согражданах патриотические чувства, назначил главой Института национальной памяти Ярослава Шарека, который готов оспаривать ответственность поляков за убийства евреев в Едвабно.

Уважать польскую историю ПиС намерен заставить также заграничных политиков и журналистов. В августе кабмин принял законопроект, который предусматривает штраф и тюремное заключение сроком до 3 лет для заграничных авторов и спикеров, которые публично употребляют термин «польские лагеря смерти». По мнению польской власти, если этим словосочетанием и дальше будут оперировать заграничные opinion-makers, то их аудитория станет считать Польшу соорганизатором Холокоста, тогда как страна пострадала во время войны больше всех. Между просвещать или наказывать ПиС выбрал второе.

В борьбе за умы ПиС в течении года не только не остановился на публичной сфере, но и решил заглянуть гражданам в постель и в душу.

По инициативе ультракатолической общественной организации «Ordo Iuris» депутаты ПиС пытались протащить через парламент полный запрет абортов. Уже более 20 лет в Польше можно прервать беременность, только если она угрожает жизни матери, наступила в случае изнасилования, кровосмешения, или же плод имеет неизлечимые генетические отклонения. Члены ПиС были согласны отменить два последних случая, а угрозу жизни матери определить таким образом, что решение врача произвести аборт могло легко закончиться для специалиста тюремным сроком.

"Черный протест" в Варшаве, источник - instagram.com

«Черный протест» в Варшаве, источник — instagram.com

Поговаривают, что лично Качинский равнодушен к вопросу присутствия души в эмбрионах. Но тут и он оказался заложником электората. Отступить от опасного для женщин плана власть заставила лишь волна «черных протестов», которые прокатились по Польше в сентябре и октябре. Правда, в ответ Беата Шидло подала в Сейм странный сточки зрения логики и морали закон, согласно которому женщина, решившая родить ребенка с генетическими пороками, получит от государства 4 тысячи злотых (около 950 евро). Правда, только в том случае, если чадо появится на свет живым.

О том, что аборты — это плохо, полякам уже много лет изо дня в день рассказывает «Радио Мария». Его главный редактор, отец Тадеуш Рыдзык, получил из бюджета миллионную дотацию на свою медиа-школу.

Чтобы окончательно подтвердить, что власть понимает важность «духовных скреп» и христианских ценностей, президент Анджей Дуда в ноябре принял участие в церковной церемонии, во время которой Иисус Христос был провозглашен королем Польши. Если у кого-то из поляков возникает вопрос — да что же это происходит? — доступный ответ можно получить из вечерних новостей.

Удар по СМИ

В 90-е годы Польша построила систему общественных СМИ, напоминающую ВВС. Система, стоит отметить, никогда на работала как в Британии: и «Гражданская платформа», и Союз левых демократов пропихивали в Польское радио и Польское телевидение TVP своих директоров. Политизация медиа-продукта прямо зависела от назначенных людей и их представлении о журналистских стандартах.

ПиС же пошел намного дальше предшественников.

Партии Качинского хватило недели, чтобы поменять весь менеджмент высшего и среднего звена. В течении полугода из Польского радио и TVP было уволено около двух сотен журналистов, а на их место пришли сотрудники правых интернет-порталов, часто без опыта работы в студии.

Новый нарратив не заставил себя ждать. Слушателям и телезрителям ежедневно представляют погруженный в хаосе мир, где Польша благодаря мудрому руководству выглядит оазисом процветания и спокойствия. Беженцы, террористы, безответственная продажная оппозиция, восставшие судьи Конституционного суда, сексот КГБ Лех Валенса, «иностранные агенты» среди НКО… И много истории, в которой поляки занимают уникальное место, как народ который много страдал и вообще не грешил. Ну и конечно Церковь. TVP транслирует мессы или с участием Беаты Шидло, или Анджея Дуды, или всего кабмина и Канцелярии президента вместе взятых.

Благодаря ПиС, польские общественные СМИ приобщились к общемировому тренду конструирования альтернативной реальности. Которая ярче, эмоциональнее, где нет оттенков серого, только черное и белое. Этот сценарий пару лет назад был запущен в Венгрии, под действием подобных манипуляций со стороны желтой прессы британцы летом проголосовали за «брекзит».

До российской пропаганды, правда, польская не дотягивает — не тот размах и до сих пор скорее смешно, чем страшно. Российское ТВ, кроме того, все-таки реагирует на изменения ситуации в стране и мире, а ПиС уже год держит поляков в постоянном напряжении. Сложно представить, как будут выглядеть новости перед следующими выборами, чтобы мобилизовать уже привыкший к драмам электорат.

Курс на Будапешт

Внешняя политика Польши за год правления ПиС тоже претерпела изменения, правда, тут пока поменялись скорее декларации, чем реальное положение вещей.

ПиС можно назвать евроскептической партией только на фоне очень проевропейской польской политической сцены. Ни Качинский, ни первые лица правительства никогда не ставили под сомнение членство Польши в Евросоюзе. Правда, по мнению ПиС, Брюссель в последние годы взял на себя слишком много полномочий, и эту порочную практику надо прекратить.
Проблемы с КС и СМИ в Польше вызвали острую критику со стороны руководства Еврокомиссии. А неумение ПиСа выстроить грамотный международный пиар привело к тому, что Варшава потеряла часть влияния на европейскую политику. Это заставило польскую власть переключиться на интенсивный поиск новых форматов билатерального сотрудничества.

Если для «Гражданской платформы» ключевым европейским партнером была Германия, то ПиС всячески подчеркивает желание порвать с этой традицией. Берлин не устраивает Качинского, Шидло и министра иностранных дел Витольда Ващиковского по нескольким причинам: растущая роль Германии в ЕС, благосклонное отношение Ангелы Меркель к беженцам и желание обязать другие государства-члены ЕС нести свою долю ответственности за миграционный кризис. Канал TVP старательно собирает все примеры критики Польши в немецких СМИ, чтобы преподнести их как проявление ангажированности немецких элит.

С другой стороны, антинемецкая риторика покамест функционирует только на внутреннем польском рынке. Варшавские политики не спешат ругаться с Берлином — Германия остается главным рынком сбыта польской продукции и важным инвестором.

Премьер-министр Польши Беата Шидло и премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон, Варшава, 5 февраля 2016, flickr.com/Crown Copyright/Georgina Coupe

Премьер-министр Польши Беата Шидло и премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон, Варшава, 5 февраля 2016,
flickr.com/Crown Copyright/Georgina Coupe

В поисках альтернативного «большого партнера» правительство Шидло изначально посматривало на Великобританию. Консерваторы при власти, желание ограничить влияние Брюсселя на национальную политику, — еще год назад Лондон казался идеальным союзником. Правда, сами британцы энтузиазмом по поводу сближения с Варшавой не пылали. Проект большой польско-британской дружбы окончательно накрылся медным тазом после июньского референдума, на котором подданные Соединенного Королевства решили выйти из ЕС.

Другой естественной альтернативой Германии является Франция. Французы всегда благосклонно относились к полякам, но в отличии от немцев даже не пытались делать вид, что ведут диалог с равными. В октябре 2016 польско-французские отношения порядочно подпортил отказ Минобороны купить вертолеты Caracal, производимые концерном «Airbus». Абсурдности ситуации добавил вице-министр обороны Бартош Ковнацкий, который в прямом эфире заявил, что не французам учить поляков жить, ведь если бы не поляки — то французский народ даже вилкой пользоваться бы не умел!

В такой ситуации ПиС сделал ставку на укрепление отношений со странами Вышеградской группы: Венгрией, Чехией и Словакией.

Вышеград играл важную роль, пока вся четверка только готовилась к вступлению в ЕС и НАТО. Когда поставленные цели были выполнены, объединение практически ограничилось общими транспортными и образовательными проектами. Качинский увидел новый потенциал Вышеграда в скептическом отношении всех четырех стран к приему сирийских беженцев.

Теперь лидеры Польши, Венгрии, Словакии и Чехии стали чаще встречаться, обсуждать общие проекты в сфере энергетики и обороны. Вместе критиковать Брюссель. Одна проблема — в отличии от радикального критика России Качинского, и Виктор Орбан, и Роберт Фицо, и Богуслав Соботка совсем не против вести бизнес с хозяином Кремля.

Особое место среди союзников ПиС занимает премьер Венгрии Виктор Орбан. Создать «Будапешт в Варшаве» Качинский обещал сторонникам еще после проигранных выборов в 2011 году. Ярославу всегда нравилось, как лидер Фидеса монополизировал власть в Венгрии, его апелляции к традиционным ценностям и решимость идти на конфликты с Брюсселем.

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, источник - flickr/European People's Party

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, источник — flickr/European People’s Party

Символ нового курса Варшавы — TVP — в день венгерского референдума по вопросу приема беженцев почти непрерывно показывало прямые включения из Будапешта. А Анджей Дуда как единственный заграничный лидер выступил перед собравшимися в центре венгерской столицы по случаю празднования юбилея революции 1956 года.

В сближении ПиС с Будапештом есть несколько рисков. Во-первых, это партнерство не подкреплено экономикой, — Венгрия не входит в топ-5 польских экспортных направлений. Во-вторых, склонные к авторитарным тенденциям политики быстро начинают дружить и так же быстро заканчивают. В-третьих, это уже упомянутые симпатии премьера Венгрии к Владимиру Путину. А к этому человеку у Качинского особое отношение.

Восточная политика ПиС

Как и прогнозировали эксперты, ПиС продолжает вести достаточно жесткую политику по отношению к России. Варшава поддерживает сохранение экономических санкций против РФ, по крайней мере до того времени, как Кремль не исполнит свои обязательства по договору Минск-2. Первые лица польского государства прямо называют конфликт на востоке Украины российско-украинской войной и время от времени напоминают Западу о теме оккупированного Крыма. В отличии от «Гражданской платформы» пришедшую ко власти партию не особо интересуют контакты с российским гражданским обществом и политической оппозицией. На перспективах демократизации России польские дипломаты поставили крест.

Самым актуальным вопросом в контактах с Кремлем остается возвращение Польше обломков самолета, разбившегося под Смоленском. Россия мотивирует отказ отдать обломки лайнера незавершенностью расследования. Для Качинского и министра обороны Антония Мацеревича, главного адепта теории спланированного взрыв на борту президентского самолета, это вопрос чести. По Варшаве даже гуляет шутка: если бы россияне отдали самолет, то уже на следующий день ПиС подписывал бы договор о партнерстве с «Единой Россией».

Сторонники активной восточной политики Леха Качинского ожидали интенсификации отношений между Польшей и Украиной. Киевским политологам ласкали слух слова Дуды про Междуморье как альтернативу немецкому влиянию в ЕС. Но в течении года прорыва в сотрудничестве с Киевом не произошло.

Произошел рутинный обмен визитами глав государств, Польша без особого энтузиазма консультирует Украину в проведении ряда реформ, перспективным выглядит сотрудничество между оборонными ведомствами. Но в целом, дальше деклараций в стиле «нет свободной Польши без свободной Украины» дело особо не идет.

Динамику отношений несколько изменил исторический фактор. В июле Сейм принял постановление, в котором признал Волынскую трагедию геноцидом польского народа, осуществленным украинскими националистами в 1943-45 гг. И хоть автор документа, депутат ПиС Михал Дворчик заявляет, что для него на этом вопрос Волыни в политической плоскости закрыт, тема «кровожадных бандеровцев» не сходит ни с трибуны Сейма, ни со страниц польских газет.

Украинцы резолюцию Сейма восприняли как нож в спину. Киев также беспокоят участившиеся случаи нападений на украинских мигрантов и разрушение вандалами украинских памятников в Польше. Тема украинских мигрантов вообще стала отдельным сюжетом в польском дискурсе, который вышел за границы билатеральных отношений. Политики ПиС, том числе Беата Шидло, рассказывают полякам о «миллионе украинских беженцев», чем дезинформируют общество и накручивают правых радикалов, чьи позиции укрепились за счет миграционного кризиса ЕС.

В восточной политике ПиС добился успехов разве что в отношениях с Беларусью. Вместо изоляции Лукашенко и ставки на радикальную оппозицию Варшава выбрала осторожную попытку сосуществования.

Через Беларусь сейчас идет экспорт польских сельскохозяйственных товаров, которые Россия отказалась покупать напрямую в рамках антисанкций. Белорусские фирмы охотно берут польские кредиты, а органы самоуправления подыскивают польских инвесторов. В условиях глобальной нестабильности Качинский решил иметь под боком если не еще одного союзника, то, по крайней мере, не врага.

На саммите НАТО в июле этого года правительство ПиС довело до логичного финала усилия предшественников и получило подтверждение, что на территории Польши, как и в других стран восточного фланга Альянса, будут ротационно присутствовать американские войска. Ставка ПиС именно на НАТО, а не на ЕС казалась самой надежной, правда, ее судьба теперь непонятна после победы на президентских выборах в США Дональда Трампа.

Занятно, но многие в ПиС, в том числе и премьер Шидло, достаточно оптимистично оценили победу экстравагантного миллиардера. Шидло даже подчеркнула, что Трамп пришел ко власти в Штатах на волне того же общественного недовольства, котороя принесло ПиС победу на выборах. С этой оценкой премьер-министа тяжело поспорить. Однако, непонятно, можно ли считать схожесть с Трампом комплиментом для какой-либо политической силы.

Несмотря на все вышеперечисленное, если бы выборы состоялись в ноябре этого года, за ПиС проголосовало бы 38% поляков. На такой результат повлияла и щедрая социальная политика, и политика памяти, но в первую очередь — слабость оппозиции. Спустя год после поражения, «Гражданская платформа», кажется, все еще не понимает, почему потеряла власть. Амбициозные представители партии «Современная» способны лишь на телевизионные баталии и реакцию на действия ПиС. Единственный случай в течение года, когда оппозиции удалось навязать власти свою игру, произошел, благодаря непарламентской левой партии «Вместе», собравшей женщин на «черные протесты». Во всех остальных случаях Качинский продолжает писать сценарий политической жизни страны.

Качинский — второй Путин?

Критики Качинского в Польше любят сравнивать лидера ПиС с Владимиром Путиным. Любовь к «духовным скрепам», союз с Церковью, война с «иностранными агентами», отождествление интересов государства и партии. У метафоры Качинский — Путин, безусловно есть публицистический потенциал, но она отображает скорее эмоциональное восприятие оппозицией политики ПиС, чем ее сути.

Качинский не коррупционер, а именно на системе взяточничества и откатов держится путинский режим в России. При ПиС поляков не преследуют за критику власти. Оппозиционеров не сажают в тюрьму. Журналистов могут выгнать из общественных СМИ, но прокуратура «случайно» не приезжает с проверкой к оппозиционным медиа типа «Gazeta Wyborcza» или TVN. Польская демократия за последний год несколько пострадала, но это все еще испорченная демократия, а не улучшенный авторитаризм.

Переход из клуба Виктора Орбана в клуб Владимира Путина для Качинского состоится только в случае, если через два года ПиС непрозрачно проведет выборы в местные органы власти, все-таки решит приструнить критиков из коммерческих СМИ или начнет уголовное преследование теперешнего главы Европейского совета Дональда Туска. Ему, наравне с Путиным, Качинский вменяет в вину гибель брата в 2010 году. Реализацию каждого из этих сценариев в течении следующих трех лет можно оценить как достаточно высокую. Как показали события последнего года, демократические традиции в польском обществе не настолько сильны, как полякам хотелось бы про себя думать.

С другой стороны, в мире, где президентом США стал Трамп, а шансы въехать в Елисейский дворец имеет Мари Ле Пенн, Качинский через пару лет вполне может оказаться старосветским либералом. Непонятно только, переживет ли такой поворот событий его электорат.