Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

«Устанавливается мировой беспорядок»; «называйте это холодным миром».
13:45 12 кастрычнiка 2016
659
Памер шрыфта

Началась ли новая холодная война? Объясняют эксперты:

Отношения России и Запада в последние недели продолжают ухудшаться: РФ вышла из соглашения об уничтожении оружейного плутония, Вашингтон отказался от переговоров с Москвой по Сирии, результаты международного расследования по сбитому два года назад на юго-востоке Украины «Боингу» Россия не признает. При этом государственные и окологосударственные СМИведут себя так, будто страна всерьез готовится к войне (а западные издания отвечают им тем же). Словосочетание «новая холодная война» встречается в текстах публицистов все чаще. «Медуза» попросила экспертов объяснить, началась ли новая холодная война — и что будет дальше. 

Мария Липман

главный редактор журнала «Контрапункт», бывший эксперт Московского центра Карнеги

В том виде, в котором холодная война существовала после Второй Мировой войны, сегодня она невозможна — по целому ряду причин. Прежде всего, тогда шла речь об экзистенциальном столкновении между миром демократии и социализма. Сегодня не скажешь, что развитие стран строится на идеологии; уж точно не скажешь о России: она не предлагает миру никакого пути развития. Она уверенно говорит, что у нее свой, особый путь — и значит, по определению никому больше его предложить не может.

Второе отличие: тогда две сверхдержавы разделяли мир. Это было не просто противостояние Советского Союза и США, а именно разделение на два мира. Постоянно шла борьба за третий мир, и шла примерно на равных. Сейчас такого разделения нет, можно говорить лишь о точечных столкновениях. Да и то — сложно сказать, за какую страну США и Россия буквально сражаются. Даже ситуация на Украине не подойдет под такое определение, хотя, может быть, телевизионные шоу так это и преподносят. Свою сферу влияния Советский Союз потерял, когда прекратил существование, а Россия, на мой взгляд, принимает очень ограниченные попытки эту сферу восстановить.

Америка сохраняет влияние, хотя оно слабеет на протяжении последних лет. США утратили роль морального авторитета; связано это с провалом их военных операций в Ираке, Афганистане, других странах. Да, в 1990-х годах мощь Америки возросла, но только от того, что исчез экзистенциальный противник. Ведущая роль США в науке, технологиях, финансах сохранилась, но не в других сферах, говорить о сверхдержаве уже не стоит. Даже эта, мягко говоря, странная предвыборная кампания в Америке свидетельствует о том, что происходит некая деградация. 

Холодная война — это еще и наращивание военной мощи с обеих сторон. Тут, конечно, есть сходства. Но важно, что холодная война последовала за настоящей войной, Второй Мировой. СССР и США были союзниками, а потом наступило резкое прекращение союзнических отношений.

Нынешняя ситуация — другая. Несколько лет назад отношения были получше, но неуклонно ухудшались. Происходило сотрудничество по отдельным вопросам, но выстроить между странами партнерские отношения не получилось. И не было общей угрозы, которая заставила бы страны сплотиться и отодвинуть противоречия. Говорилось, что такая угроза — терроризм, — но террористы-то везде разные. Россия сражалась с ними в Чечне, пока Соединенные Штаты обвиняли ее в чрезмерном применении силы, а со своей стороны Россия, скажем, не признавала «Хезболлу» террористической организацией (не признана в РФ террористической до сих пор — прим. «Медузы»).

Холодная война содержала в себе механизмы, препятствовавшие перерастанию конфликта в реальный, существовали силы сдерживания. В каком-то смысле мир холодной войны был стабильным. Исключение — ранний период, когда случились Корейская война и Карибский кризис. Тогда страны подошли вплотную к этой страшной пропасти, заглянули в нее и смогли отступить, и после этого именно наличие сфер влияния сдерживало развитие конфликта. Был паритет: «Это — ваше, это — наше, мы к вам не лезем, и вы тоже не лезьте». Когда происходила Пражская весна, было совершенно понятно, что Соединенные Штаты не вмешаются, хотя, казалось бы — вот оно, проявление войны между демократией и социализмом. Но слишком велик риск; никто не хотел опять подойти к этой пропасти. Противостояние США и Советского Союза было магистральной линией, которая определяла международные отношения. Сейчас это не так, противостояние не добавляет в этом смысле миру стабильности.

Ядерные силы сдерживания продолжают действовать, и вряд ли стоит ожидать войны в буквальном смысле. Но очень велик риск так называемой proxy war — когда воюют одни стороны, но за этим стоит конфликт других. Происходящее в Сирии очень близко к этому.

В последние десять лет устанавливается, как говорят, мировой беспорядок; он продолжит нарастать. К глобальному пересмотру принципов международных отношений мир придет не скоро.

Иван Курилла

доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

В сегодняшней ситуации употреблять термин «холодная война» все-таки неверно. Сейчас не то противостояние, что было в 1940-80-х годах. Главное отличие: тогда Советский Союз и США представляли собой две разные модели будущего. За США с их демократией, свободой, капитализмом была готова устремиться значительная часть человечества. СССР предлагал другую модель — коммунистическую или социалистическую. Нам, людям, жившим внутри Советского Союза, может, притягательной она и не казалась, но для существенной части населения планеты это был реальная альтернатива капитализму. Так что это была война за умы и сердца человечества.

Сегодня ничего подобного нет: Россия не предлагает никакого видения мира. Ценности традиционализма, на которые она пытается опираться, — это не видение будущего, а попытка ему сопротивляться. Кроме того, у СССР были союзники, а у России их почти нет.

Сравнимый баланс сил остается только в части ядерного оружия. Правда, к середине холодной войны созрело понимание, что ядерная бомба — это не то оружие, которым стоит угрожать. Сейчас есть ощущение, что урок Карибского кризиса забыт — пришло поколение, для которого он случился слишком давно. В политике и дипломатии мы видим с российской стороны прямые апелляции к ядерному оружию. Понятно, что это главный ресурс, который существует у России. И все же риторический конфликт может перерасти в настоящий, хотя, я надеюсь, не ядерный.

Отчасти нагнетание связано с выборами в США. Россия стала удобным пугалом, предвыборная кампания раздула российскую угрозу чуть ли не до размеров времен холодной войны. В реальности Россия за последние два-три года нарушила множество международных правил игры — но не стала реальной угрозой для Соединенных Штатов. Вместо этого она создала возможность так о себе говорить, и американские политики этим с удовольствием воспользовались. Появилась риторическая инфляция угроз с обеих сторон, она может перерасти в нечто большее. Я надеюсь, что этого не произойдет, но становится тревожно. Читаешь российские новости, что в Петербурге паек на случай войны рассчитали, что какие-то учения происходят — вроде все этого может быть запугиванием, частью информационной войны — но. Первая Мировая началась с объявления мобилизации. До войны еще был месяц, да вот мобилизацию остановить уже было нельзя. Я боюсь, как бы сейчас не заигрались и не перешли такую черту, за которой нельзя остановиться.

Впрочем, накануне прошлых выборов президента США отношения между Соединенными Штатами и Россией тоже опустились до очень низкого уровня. Между войной в Грузии в августе 2008-го и приходом [президента США Барака] Обамы в январе 2009-го они вообще были заморожены. Сейчас ситуация еще хуже, и все-таки если не на потепление, то на отмерзание отношений после завершения американских выборов можно надеяться.

Алексей Филитов

доктор исторических наук, главный научный сотрудник института Всеобщей истории РАН

Холодная война — это своеобразная форма конфликта Востока и Запада, или же капитализма и социализма. Сейчас это неуместное понятие, поскольку и в бывшем СССР, и в США — капитализм; собственно, о чем спорить?

Основным признаком холодной войны была неограниченная гонка вооружений массового уничтожения. Как только появились первые соглашения об ограничении ядерного оружия, холодная война пошла на спад. Случались, конечно, рецидивы, но с тех пор, как возникли ОСВ-1, ОСВ-2 (договоры об ограничении стратегических вооружений между США и СССР, подписаны в 1972 и 1972 годах — прим. «Медузы»), договоры о ликвидации ракет средней дальности — начался демонтаж холодной войны.

Сейчас эти соглашения действуют. Коль скоро отойдет от этих договоренностей та или иная сторона, или обе вместе, вот только тогда мы сможем говорить о возвращении холодной войны.

А что касается риторики — это не признак холодной войны. Можно ругаться сколько угодно; если хотите, называйте это холодным миром. Потому что война — это все-таки о военных средствах, средствах массового поражения.

Хорошее сравнение предложил один из западных историков: холодная война — это агрегатное состояние. У воды твердое состояние — лед; твердая основа. Это нормальные отношения мирного сосуществования. Газообразное состояние — это война, или ядерная война. А вот что-то среднее между этими состояниями — и есть холодная война. Три состояния — как у воды, так и у международных отношений. У нас сейчас промежуточная фаза, когда лед превращается в воду. Как гнилая оттепель; паршивенькое состояние, но еще не холодная война.

Есть вероятность, что дальше будет холодная война, и есть вероятность, что холодная война перерастет в горячую. Но у нас ведь дело и до холодной пока не дошло. Так что стоит поспокойнее относиться к ситуации и никогда не забывать, что есть возможность уйти в русло нормальных добрососедских отношений. Основные документы, которые закончили холодную войну, действуют.

Евгений Берг

Москва

На снимке: Новосибирские военнослужащие участвуют в конкурсе «Стратегическое многоборье», 15 июня 2016 года

Фото: Александр Кряжев / Sputnik / Scanpix / LETA

Крынiца: meduza.io
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

14 снежня 2017

Таварышы, вучоныя, дацэнты з кандыдатамі

Чаму эфэктыўнасьць навукі ў Беларусі невялікая? Бо старая, застаўшаяся ад савецкага мінулага форма арганізацыі навуковай дзейнасьці захавалася ў межах такой жа старой сацыяльна-эканамічнай мадэлі.
13 снежня 2017

Як захварэць на аб’ектыўнасць?

З часоў, калі журналістыка стала акадэмічнай дысцыплінай, якую выкладаюць у навучальных установах, а студэнтам па заканчэнні навучання выдаюцца дыпломы з пазначанай там спецыяльнасцю, адна з першых ды
13 снежня 2017

Работников меньше, управленцев — больше

Госаппарат и школа спасают от безработицы.