Лукашенко и Запад: кто кого «наклоняет»?

8

«При этом, на самом деле, Беларусь ведь не меняется, она остается такой же, как была и до этого. А вот прочтение, интерпретация Беларуси и наших действий становится другой, более глубокой и более объективной», — не без гордости заявил заместитель министра иностранных дел Валентин Рыбаков 5 мая в Минске на международной конференции «Минский диалог — осмысление международной безопасности Беларуси». 

Такая трактовка выигрышна для властей, поскольку подразумевает, что они всё делали и делают правильно, а вот Европа и Америка, мол, осознали свои ошибки и теперь понемножку исправляются. 

Москва — Минск — Брюссель — Вашингтон: многослойный сюжет 

Да, Александр Лукашенко не раз козырял в своей грубоватой стилистике, что его не может-де «наклонить» ни Москва, ни Запад. Сегодня кое-кому в Москве кажется, что западники если не согнули, то переманили «батьку». В свою очередь, часть белорусской оппозиции, напротив, корит Запад за беспринципность, сдачу позиций, отход от ценностей: мол, согласились на геополитическую сделку с режимом, который по-прежнему душит свободу. 

Но все эти трактовки однобоки, идеологизированы, не учитывают ряда тонких опций. Сюжет, который развивается сегодня по линии «Москва — Минск — Запад», на самом деле многослоен и диалектичен. Отмечу, что и Запад отнюдь не представляет собой некий монолит (интересы ЕС и США, например, тоже расходятся), но это отдельная тема. 

Да, в целом политика Запада в отношении Беларуси изменилась, однако при этом изменилась и политика официального Минска, отметил в комментарии для Naviny.by участник конференции, эксперт минского аналитического центра «Стратегия» Валерий Карбалевич

По его словам, «скорее даже, это Запад среагировал на изменение политики Минска». 

В частности, напомнил собеседник, Беларусь дистанцировалась от Москвы в украинском конфликте, «пытается демонстрировать политику балансирования», в прошлом году были освобождены политзаключенные, наблюдается некое условное смягчение внутренней политики (оппозиционеров не арестовывают, а лишь штрафуют за несанкционированные акции). 

Понятно, что Лукашенко не стал и не станет демократом, европейские ценности ему, по большому счету, так же чужды, как и прежде. Но даже сугубо ради сохранения своей власти президент Беларуси вынужден лавировать и в чем-то уступать условиям Брюсселя и Вашингтона. 

С другой стороны, Запад и впрямь скорректировал приоритеты в застарелом белорусском вопросе под влиянием украинского кризиса и других вызовов безопасности. Минску удалось выгодно подать свою роль «донора региональной стабильности». 

Закрыт ли вопрос российской авиабазы? 

В частности, Лукашенко набрал баллов у западников довольно дерзким отказом размещать у себя российскую авиабазу. На конференции «Минский диалог» эта тема тоже фигурировала. Например, Вольфганг Зендер из Фонда Аденауэра отметил, что размещение российского войскового контингента в Беларуси «не только повысит уровень недоверия, но и увеличит угрозу случайной войны». 

Некоторые аналитики полагают, что Минск уже отбился от базы. Точнее, у российских стратегов ослабла в ней нужда. В частности потому, что эти же задачи (нейтрализация военных объектов НАТО в странах Восточной Европы) могут выполнять комплексы «Калибр», позволяющие запускать крылатые ракеты на 2,6 тысячи километров, скажем, с кораблей в Каспийском или Черном море. 

Между тем Кремль все равно может еще вернуться к вопросу размещения авиабазы в Беларуси, считает руководитель аналитического проекта Belarus Security Blog Андрей Поротников. В комментарии эксперт подчеркнул, что «под этим решением подписались такие фигуры, как Шойгу, Медведев, Путин, для которых это вопрос престижа, сохранения лица». 

Но дело, конечно, не только в самолюбии названных вип-персон. По мнению Поротникова, база нужна Москве, во-первых, чтобы подчеркнуть несамостоятельность политики Минска; во-вторых — чтобы показать своему электорату: Россия по-прежнему сильна и продвигает свои интересы, свое влияние вовне. 

Аналитик не исключает, что в определенных условиях (дальнейшая деградация Беларуси, потеря управляемости страной) база может быть использована и для вмешательства во внутренние дела (тем более что под ее вывеской могут размещаться не только авиационные силы). 

Но на сегодня эта цель наверняка не на первом плане, полагает собеседник«Опыт конфликта с Украиной показал Москве, что у нее маловато ресурсов для полноценного противостояния с Западом», — сказал Поротников. 

Разрядка работает на режим или на Беларусь? 

Так или иначе, сегодня белорусское руководство хочет ковать железо, пока оно горячо. То есть побыстрее получить материальные выгоды от нормализации отношений
с Европой и США. 

Выступая 21 апреля с посланием народу и парламенту, Лукашенко заметил, что в отношениях с Западом наступил этап «некой говорильни». И без обиняков разжевал: «В сотрудничестве с Западом нас интересуют прежде всего инвестиции, трансфер технологий, создание передовых совместных производств, участие белорусских компаний в международных производственных цепочках». 

Размораживание отношений Минска с Западом — процесс неоднозначный, отмечает Карбалевич. В нынешних условиях наряду с плюсами для Беларуси этот процесс дает властям «дополнительные возможности для сохранения нынешней неэффективной социальной модели» (в частности, западные кредиты де-факто будут укреплять режим), говорит аналитик. 

Я бы добавил: экономических чудес от этой оттепели не стоит ожидать по той простой причине, что Лукашенко упорно отказывается от комплексных реформ. Запад же не станет серьезно вкладываться в административно-командную модель советского образца. 

Но если сопоставлять в целом плюсы и минусы процесса, то, с моей точки зрения, плюсы весомее. Все-таки капля камень точит. И в какой-то мере западники могут подтянуть нашу экономику, помочь в технологическом перевооружении. В том числе — через мягкое принуждение к реформам (иначе не дадим денег!). И хотя здешние начальники будут по-прежнему хорохориться, что их никто не «наклонит», кое-какие преобразования все же вероятны. 

Наконец, изолированная Беларусь гораздо больше рисковала бы стать субъектом Российской Федерации. Независимость же — наша сверхценность, остальное — будем оптимистами — рано или поздно приложится.

Поделиться ссылкой: