Член белорусской делегации, консультант по климатической политике Товарищества «Зелёная сеть» Анастасия Бекиш подводит промежуточный итог работы форума.
— В течение всей недели переговорщики обсуждали черновик Парижского соглашения, — рассказывает Анастасия. — Сейчас он содержит 38 страниц переговорного текста. Для сравнения, на климатической конференции в Копенгагене в 2009 году, которая имела аналогичные цели, но провалилась — разработку соглашения на замену Киотскому протоколу, по итогам первой недели удалось подготовить документ, занимавший около 300 страниц, что являлось полностью нерабочей версией. Это собственно и привело к провалу саммита.
— Сейчас есть надежда, что подобное не случится и итоговое соглашение будет подписано всеми странами?
— Нынешние переговоры шли очень тяжело и медленно, но прогресс есть, хотя нельзя сказать, что он существенный. Текст всё ещё содержит огромное количество противоречивых моментов, которые потенциально вызовут затяжные споры в течение второй недели.
— Какие самые спорные моменты в переговорах выделяют эксперты?
— Конвенция ООН по климату и Киотский протокол предполагали разделение на развитые страны, страны с переходной экономикой и развивающиеся страны. В соответствии с этим разделением распределялась и ответственность: развитые и государства с переходной экономикой имели обязательства по выбросам. Развитые были обязаны оказывать финансовую и технологическую поддержку развивающимся, развивающиеся не имели никаких обязательств. Однако с 1992 года, когда была создана конвенция, мир существенно изменился: теперь развивающиеся страны вышли в лидеры по объёму выбросов парниковых газов, а многие из них по уровню экономического развития обогнали государства, которые в рамках конвенции и протокола считались развитыми или переходными.

Парижский процесс существенно отличается от того, что было раньше. В течение этого года практически все страны мира предоставили свои планы по снижению выбросов парниковых газов. И в этом принципиальное отличие: мир понимает, что действия по снижению выбросов должны предпринимать не только те государства, которые считаются развитыми, но все страны, включая развивающиеся.

Тем не менее здесь в Париже вопрос дифференциации стран стоит достаточно остро. Многие поддерживают концепцию самоопределения государств в соответствии с текущими национальными обстоятельствами для того, чтобы определить, могут ли они оказывать финансовую и технологическую поддержку другим странам или же сами должны получать её. При этом могут быть смешанные варианты, когда, например, есть возможность оказывать финансовую поддержку, но нужны консультации по методам снижения выбросов, так как у страны не было такого опыта. Иные же участники выступают за прежнее разделение, когда все обязанности по оказанию поддержки лежат строго на развитых странах.
— Беларусь к каким странам относиться?
— Ситуация Беларуси ещё более интересная. Ранее мы считались страной с переходной экономикой, но в рамках конвенции (да и реальной жизни) этот статус не будет актуальным после 2020 года (новое соглашение должно вступить в силу с начала 2021 года). Поэтому сейчас наша задача — поддержать самодифференциацию стран с тем, чтобы иметь возможность и оказывать, и получать помощь в рамках нового соглашения по мере наших возможностей. Пока опции, предполагающие такое разделение, находятся в тексте, но мы не знаем, останутся ли они там в итоге.
— Анастасия, на ваш взгляд, реально ли доработать климатическое соглашение в Париже?

Да, реально. Но уже сейчас понятно, что в нём вряд ли будут жёсткие цифры и обязательства (что, впрочем, вполне привествуется такими крупными игроками, как Китай и США, и это даже является условием их участия в новом соглашении). Ситуация складывается таким образом, что практически никто из участников переговоров не заинтересован в том, чтобы в финальном тексте соглашения были точные цели по выбросам (в процентах). Поэтому эти опции из текста последовательно убираются. Цель по градусам остаётся, но вызывает споры амбициозность (указать 1,5 или 2 градуса либо же оставить только 2). Протест по поводу 1,5 градусов активно выражает только Лига арабских государств (производителей нефти). У остальных же особых противоречий по этой цифре нет (вероятно, она останется). 1,5 градуса являются особо принципиальным моментом для наиболее уязвимых стран, например, малых островных государств, которые при повышении температуры даже на 2 градуса уже сильно пострадают. В позиции Беларуси, к слову, указано «не более 2 градусов», то есть мы вполне можем поддержать и 1,5 и, вероятно, так и поступим.  

По остальным вопросам документ дополнят со временем. Например, какие-то вещи могут быть приняты на конференции сторон, и даже не в Париже, а уже на следующей — в Марракеше.