Выборы-2015: Мажоритарная система требует жертв

1

Правда, последние десять лет Игорь – сторонний наблюдатель. Почему? В первую очередь потому, что избирательные технологии, по его мнению, в Беларуси никому не нужны.

– На предстоящих в этом году выборах среди кандидатов, похоже, будут женщины. Как считаете – у слабого пола есть шанс победить на выборах в Беларуси?

– Думаю, да. Антагонизма к женщине-президенту в обществе нет. Теоретически женщина может победить на выборах, если у нее есть харизма.

– А сами не хотели бы поработать на кого-то из возможных кандидатов-женщин? 

– Боже упаси. Зачем? Я не вижу никакого смысла ввязываться в заведомо проигрышную кампанию. Это касается не только выборов этого года. Бессмысленным было бы участие в кампаниях и в 2006, и в 2010 годах. Я же сказал – может победить теоретически. Но от теории до практики – пропасть.

Работа в политической кампании у нас в стране давно не имеет никакого смысла. И это, в общем-то, понятно всем. 

Вот вы живете в Беларуси. Читаете газеты, интернет. У вас есть ощущение, что у нас через три-четыре месяца пройдут выборы президента? У меня – нет. Все спокойно, как болото в лесу. Глава Центризбиркома делает заявления, которые ей полагается делать до долгу службы. Демсилы совершают те действия, что полагается делать им. И которые они проделывают на протяжении уже многих лет. Все.

– Если сфокусироваться именно на технологиях – в последние годы в Беларуси использовались ли какие-то новые избирательные технологии? Или все делается по тем же лекалам, что и двадцать лет назад?

– Ничего нового не появилось. Пожалуй, забыты и не востребованы даже те наработки, которые применялись в девяностые и в начале двухтысячных.  Выборы для всех сторон стали просто номером, который нужно отбыть.

На рубеже веков в политику активно шел бизнес. Вот те действительно хотели побеждать. Поэтому и кампании были интересными. Потом это «хождение бизнеса во власть» прекратилось. И все сползло в рутину. Кампании стали однотипными и довольно безликими.

– Почему нет новых идей? Нет надежды на победу?

– Да никто и не стремится победить. Я думаю, что, начиная с выборов 2001 года, у нас на президентских выборах просто не было кандидатов, которые действительно стремились бы выиграть. Кроме одного, который и побеждает все это время. Вернее так: хотеть-то, может, они и хотели, но хотеть и работать на достижение цели – это разные вещи.

Правда, и сделать это в сформированной системе в рамках выборов, пожалуй, невозможно. Кампанию можно использовать только как инструмент для раскрутки. Допустим, нового лидера оппозиции.

– Да, обычно такая цель тоже ставится. Правда, до следующей кампании «раскрученные лидеры» уже не доходят в рамках фаворитов. И демсилы начинают раскручивать новых.

– Потому что лидеры такие. Тут много причин – и выбирать особо не из кого, и согласованный демсилами или их частью кандидат – это чаще всего не самый сильный, а тот, кто устраивает все стороны, принимающие участие в договоренностях. Это, скорее, не политика, а бизнес-проект.

Причина и в том, что нет раскрутки на широкую аудиторию. Наоборот, демсилы своей зацикленностью постоянно сужают даже собственную целевую аудиторию. К ним не то что новые люди практически не приходят – потихоньку отворачиваются даже те, кто сам в демдвижении участвовал много лет. Доверия в обществе нет. Вот это проблема.

Ладно, нет телевизора. Но работайте серьезно в Интернете. А у нас что? Группу в ФБ завели. Сайт кандидата. Ну и то, что оппозиционные СМИ про них напишут. Все. Это работа? Скорее, имитация.

– Но не особо-то и выйдешь за пределы оппозиционных СМИ.

– Дело не в СМИ. Дело в том, что надо выйти, если хотите, из «оппозиционных мыслей». Демислы не участвуют в создании нынешней проблематики, повестки дня. Почти все, о чем они говорят, неинтересно обществу.

– Ну вот инициатива «Народный референдум» гордится тем, что они как раз таки поднимают важные для общественности вопросы – ЖКХ, медицина, образование и так далее.

– Проблема в том, что нельзя плестись в хвосте событий. Нельзя раскручиваться на том, что уже случилось. Нужны новые идеи, новые тренды. Они не берутся из ничего. Их приходится создавать. И на их создание и раскрутку уходят годы. А у нас демсилы просыпаются за полгода до начала кампании.

Беда и в том, что кандидаты от демсил несут на выборы собственную точку зрения. Это правильная стратегия в рамках пропорциональной системы, когда задача партии – набрать как можно больше процентов. Ты набрал тридцать — и ты молодец. В рамках мажоритарной системы нужны пятьдесят процентов плюс один голос. Такая система не предусматривает победу с собственной точкой зрения. Ведь работать нужно с очень широкой аудиторией. И там точек зрения не одна, не две и даже не десять.

Это же очевидно – если твоя точка зрения не совпадает с точкой зрения большинства, то заявлять о ней в мажоритарной системе как минимум глупо.

– То есть надо говорить то, что от тебя хочет слышать большинство?

– А других вариантов нет. Если вы хотите победить. Возьмите нынешнего президента – он говорит так, что очень многие могут найти в его словах подтверждение собственной точки зрения. И слышат именно то, что хотят услышать. Хотя слова и дела – не одно и то же. Но для победы нужно иметь единое мнение с большинством общества хотя бы по наиболее важным вопросам.

– Разве это хорошо – говорить не то, что думаешь, а то, что от тебя хотят слышать избиратели?

– Не знаю, насколько тут приемлемы понятия «хорошо» и «плохо». Важнее понятия «победить» и «проиграть». Лично мне тоже не нравится мажоритарная система. Но кому это интересно? Другой системы нет. И работать все равно нужно в тех рамках, которые мы имеем.

– Ну, допустим, большинство общества не хочет вступать в НАТО. А вот кандидат хочет. И что ему? Врать?

– Как минимум учалчивать про свои стремления. Потому как иначе он никогда не наберет голосов большинства. Это же очевидно. А вот когда он победит, он может потратить свой первый срок на то, чтобы попытаться изменить ценности и взгляды общества. Но избирательная кампания – не время и не место для того, чтобы этим заниматься.

Задача кандидата – выбрать те важные вопросы, по которым у него есть общая точка с большинством, и сделать их суперважными. А те, по которым не совпадает – сделать неважными, вторичными. Как минимум – не требующими оперативного решения.

– А как тут уйдешь от темы? Допустим, та же приватизация. Об этом все равно будут спрашивать.

– В разговоре с большинством сегодня вообще нельзя использовать слово «приватизация». Слишком много негатива с ним связано. Не забывайте, что наше большинство смотрит российские каналы и сражается с российскими и украинскими олигархами. Поэтому термин «приватизация» использовать нельзя. Он заведомо имеет отрицательный смысл.

– Да, но все равно рано или поздно будет задан вопрос – а будет ли продаваться условный тракторный завод? И что ответить?

– Что-нибудь из серии «если и будет – то не скоро и очень дорого». Экономисты вас поймут, а остальные найдут в подобном ответе что-то приемлемое для себя. А потом, после победы, будете разбираться – как быстро наступит это «не скоро» и что такое «дорого». Мажоритарная система требует жертв.

– Ваш прогноз на эти выборы? Будет интересно за ними наблюдать?

– Думаю, что нет. Те, кому доведется, будут, как умеют, играть роль кандидатов. Если прошлая кампания была неэффективная, но шумная, то эта, полагаю, будет довольно тихая и спокойная. А результат – привычный всем нам.

Поделиться ссылкой: