Што засталося па-­за тэлекадрам…

5

Прамая трансляцыя з Палаца Незалежнасці вялася Нацыянальным радыё, пазней тэлеканалы абмежаваліся скарочанымі версіямі.

І, вядома ж, у многім падышлі тэндэнцыйна. Тыя, каму не ўдалося паслухаць прамую радыётрансляцыю, могуць не зразумець, з якой нагоды і з якой мэтай галоўны рэдактар газеты “Народная Воля” Іосіф Сярэдзіч гаварыў пра тое, што сёння Беларусі, як ніколі, патрэбна яднанне ўсіх здаровых сіл, а не канфрантацыя.

Мяркуем, што для чытачоў выдання пэўную цікавасць будзе мець і той момант, калі І.Сярэдзічу давялося бараніць аўтарытэт газеты, публічна крытыкуючы дзеянні міністра інфармацыі Л.Ананіч.

Вось поўная стэнаграма тых фрагментаў прэс-канферэнцыі, калі ў дыялог актыўна ўключаўся галоўны рэдактар газеты Іосіф СЯРЭДЗІЧ.

***

Лукашэнка: (падчас дыялогу з карэспандэнтам “Еўрарадыё”): …Оно (мелася на ўвазе “Еўрарадыё”. Рэд.) – не враждебное государству?

Ананіч: В рамках законодательства предупреждений еще не имеют, но мы внимательно анализируем…

Лукашэнка: А у Середича сколько уже предупреждений?

Ананіч: К сожалению, за эти многие годы…

Лукашэнка: 27 или 37? Мне писали…

Ананіч: Уже более двадцати пяти. И сейчас у нас проблема. Как пишут интернет­-ресурсы, идет спор между Министерством информации и «Народной Волей». Никакого спора нет. В соответствии с законодательством в судебном порядке «Народная Воля» использовала свое право, обратилась в Верховный суд, и на заседании 23 января именно Министерство информации подтвердило правильность своих решений в отношении того, что допущено искажение недостоверной (тут, мабыць, Ананіч агаварылася.Рэд.) информации. Причем, уважаемый Александр Григорьевич, мы ведь, анализируя то или иное СМИ, вынося то или иное предупреждение, не одни выносим решение. Мы тщательно отрабатываем каждую тему с профильными органами государственного управления. И в данном случае, когда мы говорим про «Народную Волю», то эта тема отрабатывалась вместе с Министерством иностранных дел. Поэтому…

Лукашэнка: Короче, виноват Макей (Уладзімір Макей – кіраўнік МЗС Беларусі.Рэд.)…

Ананіч: Я думаю, что в данном случае ответственность руководителя СМИ за то средство массовой информации, которое приходит к читателю, зрителю, к слушателю, – это прописано законодательно. И в этой профессиональной аудитории, думаю, даже излишне об этом напоминать.

Лукашэнка: Ну правильно, плох закон, но он закон. Но я понял, что «Еврорадио» меньшее зло, чем Иосиф Середич…

Сярэдзіч (з месца, без мікрафона): Я прашу прабачэння…

Лукашэнка: О, Иосиф, здравствуйте! Иосиф, я не думал, что вы здесь, извините…

Сярэдзіч: Спадарыня міністр, я вам яшчэ адкажу…

Лукашэнка: Добра, Іосіф. Я так разумею, што вы яшчэ сваё пытанне зададзіце.

Сярэдзіч: Канешне.

Лукашэнка: Понятно, понятно… Я не думал, что Иосиф здесь. Черт меня дернул говорить про эту “Народную Волю”, сейчас еще и я получу. Думал, уже тихо все будет. На тебе! Сидел тихонько… Иосиф, я ж не оскорбил вас! “Народная Воля”, читаю каждый день…

***

Праз некаторы час вядучая прэс­канферэнцыі Наталля Эйсмант дае слова галоўнаму рэдактару га­
зеты “Народная Воля”.

Сярэдзіч: …Я прыйшоў сюды не для таго, каб уступаць у дыскусію з новым міністрам інфармацыі.

Лукашэнка: І не трэба.

Сярэдзіч: Але паколькі Лілія Станіславаўна кінула пальчатку, я вымушаны падняць яе.

Лукашэнка: Но она женщина.

Сярэдзіч: Але вы можаце ўявіць, што не паспела яна асвоіць рабочае крэсла, як шле мне папярэджанне. Якое? Вы сітуацыю ў Касцюковічах добра ведаеце. Пра лёс галоўнага ўрача раённай бальніцы, думаю, пісала не толькі “Народная Воля”. У рэдакцыю даслала ліст жонка гэтага чалавека, і я адчуваў, што кожны радок там быў акроплены слязой. І я даў магчымасць ёй выступіць на старонках “Народнай Волі” з адкрытым лістом менавіта да Вас, прэзідэнта краіны. Што ў гэтым лісце было сказана? Не тое, што адбыўся суд, шэсць гадоў далі… Яна (калі да вас дайшоў гэты ліст) расказвала, што творыцца ў рэгіёне, як вядуць сябе мясцовыя князькі, мясцовыя спецслужбы. Мне асабліва ў вочы кінуўся такі факт. Чаму паляванне пачалося на гэтага галоўнага ўрача з боку мясцовых спецслужб? Таму што, калі яны ўчынілі ДТЗ п’янымі, доктар павінен быў іх прыкрыць. Ён не пайшоў на гэта. Пачалося паляванне на яго. Што ўпалявалі? Некалькі каністраў бензіну і нейкую запчастку… І сёння чалавек гніе за кратамі…

За тое, што мы быццам бы не дачакаліся канчатковага рашэння ўсіх судовых інстанцый, мне новы міністр, якая яшчэ, паўтараю, не асвоіла крэсла, шле папярэджанне. За што?.. Лічу, што, наадварот, мы зрабілі і для ўлады, і для прэзідэнта добрую справу. Тым больш што чарговая судовая інстанцыя сапраўды скасціла гэтаму чалавеку тры гады зняволення, але зараз, наколькі мне вядома, ён звярнуўся яшчэ з адной скаргай. І як вы будзеце глядзець мне ў вочы, спадарыня міністр, калі гэты чалавек выйдзе на свабоду?.. Гэта не той выпадак, калі трэба ганяцца за галоўным рэдактарам “Народнай Волі”. Я разумею, што ў свой час напісаў артыкул “Бервяно на дарозе”, раней выступаў супраць Праляскоўскага… Дзе сёння Праляскоўскі?

Другое папярэджанне. Вы, Аляксандр Рыгоравіч, самі звярнуліся да дэпутатаў Палаты прадстаўнікоў Нацыянальнага сходу, каб тыя ўважліва паставіліся да ратыфікацыі пагаднення аб Еўразійскім эка­намічным саюзе. Не дай Бог там не ўлічаны ўсе інтарэсы Беларусі… Наш публіцыст Святлана Калінкіна напіса­ла артыкул, у якім лічыць, што не дай Божа здарыцца так, што нам трэба будзе пакінуць гэты саюз, а там, на яе погляд, ёсць шмат перашкод. Яна пра гэта выказалася. Міністэрства інфармацыі лічыць, што публікацыя Калінкінай можа нанесці шкоду дзяржаўным інтарэсам. Хто даказаў, што гэта можа нанесці шкоду? Пры гэтым папярэджанне прыходзіць у рэдакцыю праз 46 дзён пасля публікацыі. У краіне не адбылося ніводнай дэманстрацыі, ні аднаго мітынгу супраць гэтай дамовы. Якую шкоду можа нанесці публіцыст сваім меркаваннем? Што, журналісты павінны стаяць убаку? І вось такіх папярэджанняў за 20 гадоў існавання “Народнай Волі” сапраўды набралася больш за 20…

Я хацеў бы ўсіх прысутных запрасіць 11 ліпеня на 20­годдзе газеты і сказаць: пакуль рэдактар “Народнай Волі” жывы, газета будзе выдавацца. Не ў Мінску – у Смаленску. Не ў Смаленску – у Маскве. Не ў Маскве – у Варшаве, Берліне…

А зараз хачу сказаць пра тое, што сапраўды мяне хвалюе як грамадзяніна Рэспублікі Беларусь. У жніўні 2011 года Вы, Аляксандр Рыгоравіч, сказалі на нарадзе педагагічнага актыву Беларусі наступнае (цытую): “Я, как глава государства, предлагаю всем здравомыслящим и любящим свою страну людям, к какому бы политическому лагерю они ни принадлежали, сесть за “круглый стол”, посмотреть друг другу в глаза и реально оценить, кто чего стоит и что может сделать для эффективного улучшения ситуации в стране (канец цытаты)”. Памятаеце гэтыя словы?

Лукашэнка: Возможно.

Сярэдзіч: Мне здаецца, што наступіў той час, калі вось гэтыя словы павінны стаць вызначальнымі для Беларусі. Хоць вы, Аляксандр Рыгоравіч, і аптыміст, але нельга ўсё ж такі не заўважаць, што сітуацыя ў нас надзвычай складаная. То з аднаго боку, то з другога насоўваецца небяспека. У паўднёвых суседзяў вайна, і не дай Бог, каб яе полымя перакінулася да нас. У расіян наогул цяжка сказаць, што творыцца. З Захадам адносіны, здаецца, наладжваюцца, але да нармальных яшчэ вельмі далёка. Эканоміка краіны, як мне падаецца, не вытрымлівае тых выпрабаванняў, якія зваліліся. Адным словам, трывожна. Таму я як грамадзянін Беларусі, не здымаючы з сябе асабістай адказнасці за лёс краіны, хачу спытаць: калі такие люди сядуць за “круглы стол” і разам знойдуць шляхі-­дарогі выратавання нацыі ў цяжкі час? Мне здаецца, што любая канфрантацыя ўнутры краіны – гэта гібель для Беларусі. Яе імгненна выкарыстаюць тыя ж імперцы, і тады мы будзем толькі разводзіць рукамі. Вось чаму няма альтэрнатывы аб’яднанню ўсіх здаровых сіл. На жаль, гэтых лёсавызначальных рэчаў, на мой погляд, не разумеюць многія чыноўнікі, якія вас акружаюць. Я магу прывесці канкрэтныя прыклады, пацвярджаючыя такі вывад… Але паколькі фармат гэтай сустрэчы не дазваляе доўга распавядаць, то, Аляксандр Рыгоравіч, я прасіў бы знайсці магчымасць і прыняць галоўнага рэдактара “Народнай Волі”…

Лукашэнка: Последнее самое простое… Я вам обещаю, если у вас, конечно, есть ко мне вопросы… Второе (у адрас апарату Адміністрацыі прэзідэнта.Рэд.). Вы, пожалуйста, держите меня в курсе дел в “Народной Воле”. Я не могу отметать то, что сказано Иосифом Середичем сейчас. Может, действительно там “наступствы” какие­нибудь на “Народную Волю”. Нам это не надо. Мне это не надо. Да, есть такая газета. Знаете, если я говорю об оппозиционной какой­то газете, я всегда говорю: “Народная Воля” – для меня это оплот оппозиционности. Может, я прав или не прав, часто шутя говорю. Но она состоялась, эта газета существует, у неё, как говорится по­-вашему, свой читатель. Наверное, и не только свой читает. Отследите, чтобы эта газета была в моей папке каждое утро на столе. Я смотрю вашу газету. Не скажу, что я до дыр зачитываю какие­то газеты, я ведь направленность знаю. Ситуацию знаю не хуже журналистов. Поэтому по диагонали или где­-то внимательно обращаю внимание и по многим вашим публикациям (только не зазнавайтесь) давал поручения, чтобы разобрались. Очень многие…

Знаете, я давал эти поручения своему собственному сыну. Кстати, он для того там и находится, чтобы объективно взглянуть на вещи и мне честно доложить. Меня удручало порой, Иосиф, когда мы ехали по факту, а там тех людей не было. Ну, я думаю, ладно, журналисты всякие печатают заметки. Но уж очень острые были материалы! И он приезжал, говорил: “Папа, там таких людей нет”. Вот указывается где, откуда человек, а его нет. Мы же его не разыскивали спецслужбами, милицией с автоматами. Это сын президента приехал…

Сярэдзіч: Аўтараў там не было ці герояў? Гэта розныя рэчы. (Мелася на ўвазе, што аўтары маюць права на выкарыстанне псеўданімаў.Рэд.)

Лукашэнка: Я не хочу конкретно говорить, каких вещей касалось, но это было и не единожды. Это часто читаю и в интернете, и в других газетах. Думаю, ну ладно… Как­то даже и неприятно было. Но у нас давние с вами отношения, лет 30 им. И я часто признавался, что, наверное, и ваша капля в моей судьбе есть. Когда мы, сидя с вами в редакции “Советской Белоруссии”, писали там статьи, вы меня допрашивали, вы меня дергали, вызывали… Я это помню. Я не без памяти человек. Ну, думаю, раз Середич написал – проверю. Проверил – не всегда получалось так, чтобы… Но я реагирую. И все должны знать – какая бы там оппозиционная, желтая газета ни была, но если там факт резкий, особенно тот, о котором вы рассказали… Мне стыдно, конечно, но я не видел этого факта. Но его надо поднять…

Сярэдзіч: Аляксандр Рыгоравіч, я рэагую нават на коску. Калі мне вядома, што коска не там пастаўлена, я заўтра раблю папраўку. Паверце, хто чытае рэгулярна газету, ведае, што сёння больш сумленнай і аб’ектыўнай газеты ў нас не існуе. І дай Бог, каб такіх “Народных Воляў” былі дзясяткі. Гэта на карысць уладзе, грамадству і ўсім нам.

Лукашэнка: Ну вот ты накаркай еще мне десяток “Народных Воляў”. Дай мне справиться с одной… Но я еще раз говорю – выбросьте это из головы, что вот мне надо зачистить поле, чтобы не было других мнений. Я уже приводил вам пример… Пока нет двух-­трех мнений, совещание не проводится. Зачем ко мне приходить и рассказывать? Я прочитаю одно мнение. Поэтому не страшно, что люди пишут о том, что есть на самом деле. Да, “Народная Воля”… Мне в ней не нравится больше всего тенденциозность. Но, наверное, можно в этом упрекнуть и Якубовича. У него тоже другая заданность. Еще у кого­-то… Вы знаете, что мы “Народную Волю” в Администрации президента продаем в киоске. Вы хоть это знаете?

Сярэдзіч: Безумоўна.

Лукашэнка: Мы никого не запрещаем. Пускай читают люди. Если Ананич… Хотя, назначая ее, я боялся, что она будет такая вот мягкотелая. Что она где-­то ни Середичу, никому замечания не сделает…

Сярэдзіч: Трэба яе да нас на год на практыку прыслаць.

Лукашэнка: Во!

Сярэдзіч: Яна ж ніводнага дня ў прэсе не працавала.

Лукашэнка: (Смяецца.) Не надо, Иосиф! Иосиф, ее только не в “Народную Волю”, я тебя прошу… Пускай в “Советской Белоруссии” практикуется уже у Якубовича… Поэтому я, конечно же, займусь… Что касается ситуации… Вы знаете, я готов с вами спорить на сей счет. Вы, может быть, острее видите эту проблему. Но я не скажу, что вы более информированы, чем я. Дело в том, что наши должности разные. Вы можете вот так эмоционально на что­-то отреагировать. Я на это не имею права, даже если и хотел бы. Поэтому, если я где-­то что­-то вижу (а я, поверьте, вижу много чего) и если я публично не “пылю”, в том числе и в “Народной Воле” интервью не даю, то это не значит, что проблемы нет и я ее не вижу. Особенно что касается безопасности…

Если я безопасность государства не обеспечу, вот тогда меня стоит повесить вниз головой или на веревке, как раньше вешали. Это моя кровная обязанность – безопасность белорусского государства. Если вы считаете, что во имя этой безопасности, а не во имя чего-­то, мы должны сесть за “круглый стол”… Или кто­то, вы же не говорите, что я там должен сесть… Политики и прочие – пожалуйста. Я могу проинициировать такое собрание. Вы можете сесть… Но не для того, чтобы гвалт там устроить, насторожить общество для того, чтобы выплеснуть это в СМИ.

Если есть желающие поработать в этом направлении, внести предложения (особенно новые, которых я не вижу), буду вам только благодарен. Но не под какие-­то там политические события, под выборы, чтобы “засветиться”, показать… Это тоже надо. Только я в этом не хочу участвовать. Это делайте, мы не будем это пресекать. Хотите в “Народной Воле”, хотите, чтобы где­-то мы вам помогли организовать предвыборные какие­-то мероприятия, обсуждения – пожалуйста. Хотите – я направлю туда своего помощника, чтобы он послушал. Но я не хочу в предвыборных баталиях участвовать. Вы знаете, я не принимал физически участия в тех выборах, я не буду принимать участия и в этих выборах. Мне говорить народу то, что я буду делать, не с руки. Народ знает, что я буду делать. Он знает, что я не могу перевернуться, потому что это уже будет крах для моей политики. Поэтому, если это связано не с разными политическими выборами, а с безопасностью государства, я готов.

Сярэдзіч: Апошняе, галоўнае.

Лукашэнка: Да, если вы внесете соответствующее предложение даже по лицам – пожалуйста. Давайте обсудим эти вопросы. По факту мы увидим, на что способны те люди, которые придут обсуждать вопросы безопасности. Специалистов пришлем, Межуев приедет. Госсекретарь к вам приедет, он у меня главный помощник по вопросам безопасности. Высшее должностное лицо, выше некуда. Это вопрос не правительства… Он приедет, если нужно обсудить, и мне доложит. Есть там что-­то, что можно выжать из этого разговора, будем обсуждать. Я ничего не отбрасываю. И я не хочу сказать, что Беларусь – это больше моя земля, чем ваша. Это наша земля. У нас другой нет. У нас разные взгляды, «погляды на тыя ці іншыя працэсы», однако земля эта наша. Она общая, она единая, и мы должны ее защищать. Да, можно где-­то “тузаць адзін аднаго”, можно даже где-­то морду друг другу побить. Но если время есть для этого, чтобы «тузацца». А когда беда у порога, как вы это видите, тогда «тузацца» не надо. Тогда надо объединяться для того, чтобы защитить свою землю. И вы правильно сказали – нам сейчас конфронтация не нужна.

Сярэдзіч: Ні ў якім выпадку.

Лукашэнка: Потому что… Ну ясно, каким­-то политикам в тюрьме выгоднее сидеть, потому что надо показать себя героем… Кому­-то хочется во власть идти… Это тоже нормально. Пусть борется по политическим законам. Но Середичу это не надо, я это знаю точно. Да, у него есть свои взгляды…

Сярэдзіч: Канфрантацыя ні Сярэдзічу, ні ўсім прысутным, ні краіне не патрэбна.

Лукашэнка: Абсолютно правильно.

Сярэдзіч: І трэба спыняць, калі не дай Бог хто распальвае гэта. Вось чаму я з такой прапановай і выйшаў. Сёння трэба аб’ядноўвацца, а не канфрантацыю ладзіць.

Лукашэнка: Да, только знаете, о чем бы я вас попросил. Чтобы мы не перебирали здесь. Чтобы не было здесь излишества. Я же понимаю намек. Ай­-яй­-яй, вот Россия, кто бы мог поверить, что… Но вы правы. Вот это заявление и мое. Кто бы мог поверить, что Украина там эту бучу на российской границе устроит, и что Россию в это втянут или Россия там… Никто не мог поверить. Это правда. Но мы не Украина. Мы не допустим таких ошибок, которые допустили власти Украины…

У нас тоже в свое время начали заниматься – “мова, мова, мова” и “больш нічога”. Людям жрать нечего, а тут “мова, мова” каждый день. То же произошло в Украине в другой ситуации. Я говорил это и Саше Турчинову, когда он исполнял обязанности президента Украины, говорил и нынешнему президенту. Что, в Крыму это надо было делать? Запугивать русских людей, что мы вас там перережем, зарежем и запретим на языке разговаривать. Это надо было делать? Зачем подставляться было? Украинцы это воспринимают. Когда я эти заявления делаю, они нормально к этому относятся. (Пауза.) Подставились. Мы не подставимся. Я не дам возможность себя таким образом подставить. Хотя я не думаю ни на минуту, что вот у нас угроза со стороны России. Абсолютно нет.

Вы знаете, чего я боюсь? Я не могу сказать, насколько я погружен сейчас в этот конфликт. Не могу. Потому что идет очень тяжелая работа. Я боюсь только одного – что, если мы дальше на Востоке будем воевать, в Украине, мы в это болото соберем всю дрянь со всего мира. Вы же знаете, сколько их на Востоке, в Африке, сколько их на Кавказе, за Кавказом и так далее. Сколько их в Америке и в Европе шатается! И все они хотят заработать деньги. Наверное, не тысячи – сотни тысяч людей, которые зарабатывают, воюя на той или иной стороне. И они, как тараканы, ползут там, где жарко. Где развязана эта война. И они уже там есть. И вот если они туда соберутся, выкуривать их будет сложно… Оттуда они поползут в Россию прежде всего, в тот же Крым. И к нам. Вот меня что больше всего волнует, если вы хотите откровенности. Меня это больше всего волнует, а не то, что я с русским человеком завтра буду воевать.

Но, Иосиф, для меня все равно, кто будет воевать против Беларуси… Если он придет к нам с мечом – мы ответим тем же.

Сярэдзіч: Правільна!

Лукашэнка: Поэтому вы не думайте, что я тут крылья сложил, смотрю по сторонам и думаю: все нормально, все нормально. Я знаю 41­-й год и не по книжкам. Знаю, когда все друг друга успокаивали от Кремля до Буга, что все будет хорошо и войны этой не будет. Ну ладно, не надо было провоцировать Германию. Но почему летчики не сидели в самолетах в эту ночь или накануне?.. Тысячи диверсантов, преодолев границу, ликвидировали всю охрану на всех важных объектах… Почему? Из-­за нашего головотяпства… Поэтому я знаю уже кое-­что больше, чем обычный Лукашенко – преподаватель или историк. Я многому научился, я увидел, что было не так. Это для меня сигнал. Но я, Иосиф, не могу об этом говорить, как ты, – постоянно. Ты вот просто меня вынуждаешь сказать. Поэтому – успокойся!

Сярэдзіч: Дзякуй.

Лукашэнка: Я все это вижу. Я все это знаю. И вот новый министр обороны сидит. Если у вас желание есть, он вам расскажет, что я их там сейчас шмонаю и терзаю бедных так, что они не рады, что у них такой Главнокомандующий. Я третий раз модернизирую армию. Я приспосабливаю ее к тому, чтобы мы могли нормально ответить. Я сделал выводы из украинских событий: армия 500 тысяч по численности – армии нет. Но я еще раз хочу сказать – не дай Бог нам воевать с русским человеком. Не дай Бог! Это будет катастрофа. Планетарная! Мы, родные люди, в одном доме начнем воевать? Поэтому не должно быть этих заявлений. В России дураков хватает. Они уже меня с Каддафи сравнивают, что меня там на кол посадят… Я все это вижу. Только не известно еще, кто кого на кол посадит. Мы не должны им уподобляться. Обстановка и так накалена. Нельзя разогревать эту обстановку, чтобы мы с русскими столкнулись. Потому что мы сами русские люди по большому счету.

Сярэдзіч: Аляксандр Рыгоравіч, дзякуй за шчырасць.

Лукашэнка: Пожалуйста, какие еще вопросы?.. А что касается приема, то, пожалуйста. Давайте в конце февраля, когда больше освобожусь и буду на месте, мы поговорим…

***

Лукашэнка (падчас адказу на пытанне прадстаўніка Радыё АНТ): …Я в общем охарактеризую наш диалог. Вы знаете, я уже привык к этому. На прежних наших встречах присутствовали оппозиционные и другие СМИ, которые не очень с нами согласны. Было много неконструктивного, выпадов каких­-то даже… Сегодня я это не заметил. А апогеем всего была часть выступления Иосифа Середича, когда он сказал: нам не нужна сейчас конфронтация. Никому! Ни президенту, ни оппозиционерам, ни власти, никому. Вот если бы мне до пресс-­конференции это сказали, что такой дух атмосферы будет нашего диалога и что Середич так выскажется, я бы не поверил. Но был пик его настроения – хватит бодаться друг с другом. Хватит! Земля одна. Мы на этой земле – другой не будет. Сколько мы будем драться? Возьмите эту так называемую оппозицию… Я ее называю так, потому что там половина тех, которые ушли от меня. Приведя меня к власти, они ушли и сегодня меня дубасят со всех сторон. Какое вы имеете моральное право на это? Вы же этого президента­-диктатора посадили во власть. Почему вы об этом не подумали? Вы что, народ за дураков держите?.. Вы причастны к тому, что вы создали. Вы сейчас одумались? Ну что же, тогда идите в пристежку к Середичу, помалкивайте и делайте то, что он скажет. Но не вылазьте! Я не прав?..

…Была нормальная заинтересованная атмосфера. Я почувствовал, что не только я, а даже оппозиционеры не заинтересованы в том, чтобы идти стенка на стенку. Может, я не совсем правильно это понял. Может быть, не выполнено мое указание пригласить сюда всех желающих оппозиционных деятелей-­журналистов. Я вам честно скажу – три дня назад пригласил Радькова, Косинца и пресс­-секретаря и сказал им. Первое – это не должна быть пресс­конференция. Это должен быть диалог. Если люди хотят говорить – пусть говорят. Второе. Все желающие оппозиционные издания должны быть во Дворце Независимости. “Есть, так точно…” Я так понимаю, что вы это выполнили… Поэтому это было мое жестокое требование. И я, если это так, если здесь действительно есть оппозиционные представители и у нас конструктивный диалог, я только рад этому… И я заранее задумал задать вопрос: “Иосиф, ты мне скажи честно, здесь оппозиционеры есть? Представители оппозиционных газет? Ты же их должен знать…»

Сярэдзіч: Некалькіў гадоў таму я вам прыкладна на такое ж пытанне адказваў. Што тычыцца “Народнай Волі”, то газету вы ў свой час назвалі суперапазіцыйным выданнем. Я з вамі не пагадзіўся. Я сказаў, што “Народная Воля” проста дэмакратычная газета недзяржаўнага кшталту. Таму хто як лічыць. Хоча нехта лічыць “Народную Волю” суперапазіцыйнай газетай – калі ласка. Я ж асабіста лічу, што апазіцыйнасць – гэта пазіцыя любога з нас у адносінах да справядлівасці, да праўды, да аб’ектыўнасці. І, калі менавіта так падыходзіць, то апазіцыйнай можа быць і “Советская Белоруссия”, апазіцыйнымі могуць быць тэлеканалы. Самае галоўнае – каб яны не здраджвалі сэнсу жыцця нашага.

Лукашэнка: Я задал… Может быть, мы несколько по-­разному это понимаем… Вот такие свободомыслящие представители, как ты, здесь присутствуют?

Сярэдзіч: Безумоўна… Усе, хто не працуе ў дзяржаўных выданнях, іх адначасова можна лічыць і апазіцыйнымі выданнямі…

Поделиться ссылкой: