Вице-президента Геннадий Янаев 18 августа подписал указ о том, что приступает к исполнению обязанностей президента СССР в связи с тем, что Михаил Горбачев, находившийся в тот момент на отдыхе в Крыму, не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья.

О событиях, которые в итоге привели к окончательному распаду СССР, в интервью “Товарищ.online” рассказывает в то время первый заместитель председателя Верховного Совета Беларуси Станислав Шушкевич.

– Когда я услышал по радио «Свобода» состав ГКЧП, что в него входит Янаев,(вице-президент СССР)Стародубцев (председатель Крестьянского союза СССР), (хотя и очень удивился, что там был Пуго (глава МВД СССР), я его не ассоциировал с остальными), понял: ничего хорошего от них ждать не стоит. Янаев – комсомольский питомец самого дурного толка. На съезде народных депутатов, когда Михаил Горбачев (президент СССР) захотел назначить его вице-президентом, я спросил у Янаева о теме его кандидатской диссертации, так он даже ее назвать не смог.

Я понял, что ГКЧП – это искусственное творение, попытка контрреволюционного путча, возрождения старых советских порядков.

– Что вы делали, когда услышали новость о ГКЧП?

– Я поехал сразу с дачи домой, затем пошел к Николаю Дементею (председатель Президиума Верховного Совета БССР), говорю: давайте созывать сессию Верховного Совета. Он отвечает: ну что вы, я только что звонил Анатолию Лукьянову (председатель Верховного Совета СССР), не надо собирать сессию. Тогда мы с депутатами начали группироваться, нас собралось достаточно много с требованием собрать сессию. Но, к сожалению, она была собрана только 26 августа, когда уже было хорошо ясно, что такое ГКЧП.

Для меня те события в некоторой мере были стартовыми, так как через несколько месяцев меня избрали спикером парламента, а Дементей ушел в отставку.

– Стал ли путч полностью неожиданным или можно было предполагать некие активные действия сторонников сохранения СССР?

– Для меня он был полностью неожиданным. Наверное, я тогда не задумывался над этим, казалось, что все рады преобразованиям в стране.

Да, были Альберт Макашов (на тот момент командующий Приволжско-Уральского военного округа) и прочие, но они всегда оставались в меньшинстве. Я не думал, что они могут организовать переворот.

– В руководстве Беларуси многие поддерживали ГКЧП?

– Все прожженные коммунисты поддерживали. Ну и ярая поддержка была со стороны Дементея, который был уверен, что все нормально, что их надо слушать и так далее.

Остальные, во всяком случае при контактах со мной, яро ГКЧП не поддерживали.

– В Москве стояли танки, баррикады, в Минске же было намного спокойнее. Ждали, чем все закончится в центре?

– Тут не так все однозначно. У меня в те дни жена с сыном были в Москве, но они не видели никаких баррикад и танков. Тогда не было мобильных телефонов, чтобы о каких-то событиях сразу узнавал весь город.

А на центр республики, в том числе и Беларусь, очень сильно оглядывались. Это было неизбежно. Существовал Советский Союз, нужно было очень аккуратно себя вести. Я, например, после Чернобыля абсолютно отрицательно относился к Горбачеву, но не мог это открыто высказать ни при каких обстоятельствах.

– Если бы победил ГКЧП, Минск бы это принял?

– Думаю, старая номенклатура это бы приняла. Причем постепенно, пусть даже сначала и не осознавая, она вернулась к советской системе в лице Александра Лукашенко. Тот понял, что надо играть с ними в игры по старому советскому образцу.

– После провала ГКЧП была возможность в какой-то форме сохранить СССР, трансформировав и демократизировав его?

– Думаю, СССР сохранить было невозможно, ГКЧП похоронил его. Считаю, разгром путча стал датой распада СССР. Произошла, фактически, победа буржуазно-демократической революции на территории Советского Союза.  Начались уважаться те ценности, которые руководство Беларуси сейчас, к сожалению, не очень уважает.

– Почему в некоторых постсоветских странах образ СССР становится вновь популярным?

– Пропаганда так работает: в СССР все было хорошо, все плохое о нем надо забыть.

Фактически, что такое Таможенный союз? Это политическое объединение, в котором пока на первом плане идут экономические отношения. Это снова возврат в Советский Союз, попытка вернуться к империи.

Плюс война в Украине. Империя без Украины быть не может, вот Россия из кожи вон и лезет, чтобы удержать ее. Это все желание безраздельно править и строить империю, которая заменит СССР, чтобы жить по своим законам, забывая о людях. О благополучии граждан в империях думать не принято: «была бы страна родная, и нет других забот…».

Сергей Павловский.