«Существует много всяких доморощенных теорий относительно конца путинского режима. Уже много лет я слышу старый (еще со времен белой эмиграции) рефрен: «большевики падут через месяц». Относительно Путина эту шарманку не раз заводил покойничек Березовский. Он, собственно, и является основоположником всевозможных теорий на этот счет, — пишет Альфред Кох на своей странице в Facebook. — Но так или иначе, а режим Путина живет себе и ни в чем себе не отказывает. Все рассуждения о том, что экономические проблемы приведут его к краху — это не больше чем выдавание желаемого за действительное: уж какие экономические проблемы стояли перед Сталиным — а режим выжил и после подавления Тамбовского восстания у него не было проблем с удержанием власти до самого конца, т.е. по 1991 года».

Альфред Кох отмечает, что экономические проблемы 1986-1991 годов ни в какое сравнение не идут ни с Голодомором, ни с послевоенной разрухой. «И поэтому развал СССР лишь отчасти объясняется падением цен на нефть. Но основная причина развала — не в этом. По моему глубокому убеждению развал СССР случился лишь потому, что Горбачев оказался не готов к крупномасштабному насилию. К очередному циклопическому кровопусканию, коими так богата российская история. Особенно в первой половине 20 века…», — пишет Кох.

По мнению бывшего вице-премьера, «меньшинство, к которому я отношу и себя, за это благодарно Горбачеву и считает его выдающимся человеком и правителем, который простые и понятные представления о добре и зле сохранил в себе и поставил выше молоха государственной нужды (большой и малой)». «Большинство же нации его за это презирает и считает предателем, который разрушил великую страну, которую «боялись и уважали»… Как много это говорит о нации, кстати», — добавляет Кох.

Вместе с тем, говорит Кох, утверждать, что режим Путина никак не зависит от экономической ситуации, нельзя. «Однажды запустив маховик ВПК, опирая свою власть на силовиков и изощренный пропагандистсткий аппарат, Путин для функционирования этого базиса своей власти должен иметь много денег, — подчеркивает он. — Развращенная огромными деньгами, которые властная элита тратила на себя все эти 15 лет, она просто не может унять свои аппетиты. И экономические проблемы, конечно же, подорвут эту основу путинской власти. Значит тот, кто желает скорейшего краха путинского режима — должен желать России углубления экономического кризиса?»

И тут, по словам экс-вице-премьера РФ, возникает некий нравственный парадокс: «с одной стороны мы хотим чтобы Путин ушел, а с другой стороны — понимаем, что для того, чтобы это случилось, необходимо ухудшение жизни народа».

«Ведь электоральная поддержка Путина (значение которой я бы, все таки, не преувеличивал с учетом того, что голосовальная машина работает уже почти автономно) в основном основана на более менее приличном уровне жизни большинства нации. Таким образом народ оказался заложником у Путина: хочешь зла Путину — неизбежно получаешь зло народу. Всякое же улучшение жизни народа неизбежно влечет укрепление власти Путина, — считает Кох. — Аналогия тем более полная, что наши российские заложники уже просто обожают захвативших их террористов, то есть одержимы описанным в литературе «стокгольмским синдромом». Это когда заложник в определенном смысле идентифицирует себя с захватившим его террористом, начинает испытывать к нему симпатию и воспринимает его задачи как свои».

По мнению Коха, сейчас в России появилась «известная дилемма переговоров с террористами, захватившими заложников».

«Первый подход состоит в том, что безопасность и сама жизнь заложников — это безусловный приоритет и нужно идти на любые условия террористов, лишь бы спасти заложников. Второй подход состоит в том, что главной задачей является борьба с терроризмом и неповторение таких актов впредь. В таком случае никаких переговоров и уступок террористам, никакой помощи им, даже если это ведет к ухудшению положения заложников. Каждый из этих подходов имеет своих сторонников и своих противников. Кстати, практика показывает, что Путин — скорее адепт второго подхода. Почему же он рассчитывает на то, что его противники будут сторонниками первого?» — резюмирует Альфред Кох.