Этот сезон Большой театр Беларуси завершил «Балетным летом», в котором у Игоря было две премьеры для нашей публики. С мировой звездой Ниной Ананиашвили он танцевал балет «Маргарита и Арман» и национальный грузинский балет «Сагалобели». И грузин из Артамонова получился очень убедительный.

— Игорь, как вы оказались солистом грузинского балета?

— Года четыре назад, когда Нина приезжала к нам танцевать «Лебединое озеро» с Василом Ахметели, она сказала, что у нее в труппе не хватает танцовщиков. Владимир Павлович Гридюшко (гендиректор Большого театра Беларуси. — Ред.) пошел навстречу и отпустил меня посреди сезона. Тогда Нина готовила программу Баланчина для гастролей в Эстонии и Италии, и я за 20 дней выучил два спектакля. Мне было очень интересно, но очень тяжело. Ведь Баланчин всегда тяжелее для исполнения, чем для восприятия. Кажется, что все очень просто. На самом деле там очень насыщенная хореография, все исполняется в очень быстром темпе.

Как-то после урока Нина попросила повертеться с ней в паре. Видимо, ей понравилось, как я держу, и в следующий приезд грузинской труппы в Минск я уже танцевал с ней «Моцартиану». С тех пор мы станцевали с ней и «Лебединое озеро», и «Жизель», и «Маргариту и Армана», «Шопениану».

 

Image 115275

Image 115275

Фото: архив театра

«АНАНИАШВИЛИ ПЕРВЫЙ РАЗ УВИДЕЛ В 14 ЛЕТ»

— Нина Ананиашвили — звезда мирового масштаба…

— Запредельная звезда! Она звезда вне времени, одна из лучших балерин, которая вошла в историю мирового балета.

— А был трепет, когда вы стали ее партнером?

— Конечно. Представьте, года за три до выпуска из хореографического училища во время зимних каникул мы поехали в Санкт-Петербург. По нашим ученическим билетам мы смогли пройти на несколько спектаклей в Мариинку. «Дон Кихот», который танцевала Нина Ананиашвили и Фарух Рузиматов, — самое мое яркое впечатление от всей поездки, тот спектакль я запомнил на всю жизнь. Для нас эти артисты были легендами.

Поэтому, когда мы познакомились, я, конечно, волновался. Но буквально через десять минут общения было чувство, что мы знаем друг друга сто лет. У Нины невероятная энергетика. А ее мегазвездность проявляется в высочайшем профессионализме. Поэтому для меня было очень лестно, что Нина выбрала меня в партнеры. Если бы мне кто-то в 14 лет сказал, что я буду танцевать с Ниной Ананиашвили, я бы скорее поверил в то, что я слетаю в космос.

 

Фото: архив театра

Благодаря такому творческому союзу я станцевал за эти годы столько потрясающих спектаклей, о которых даже не мог мечтать. Ведь любой спектакль Баланчина или другой, современной хореографии можно ставить, только выкупив лицензию, которая продается на определенное количество лет или постановок. А у грузинского балета благодаря Нине большой репертуар именно таких балетов. Но о Баланчине я вообще-то мечтал с детства. Недавно у нас в театре впервые поставили «Серенаду». Я никогда не был поклонником женских балетов, но когда его увидел, у меня просто волосы на голове зашевелились, я не мог понять, что со мной происходит.

«КОПИРОВАТЬ НУРИЕВА НЕ СОБИРАЛСЯ»

— В балете «Маргарита и Арман» вы танцуете партию, которую танцевал легендарный Рудольф Нуриев. Это сложно?

— Мы готовили этот балет для фестиваля «АльБустан» в Бейруте. Это грандиозный фестиваль, который длится месяц. И моя премьера была именно там. Теперь понимаю, что до определенных спектаклей артист должен дорасти, лет десять назад я бы, наверное, его не сделал. Но когда рядом Нина, невозможно не задействовать весь свой потенциал.

А сравнения с Нуриевым я не боялся. На сцене места хватит всем. Зритель не хочет видеть копию Нуриева — плохую или даже хорошую. Он хочет увидеть новое исполнение. Вся работа над этим спектаклем шла в довольно экстремальных условиях. Я учил его в Минске по видео, потом Нина приехала сюда на свою постановку в нашем театре «Лауренсия», и в перерывах мы начали репетировать. Потом я прилетел в Тбилиси, порепетировали несколько дней и полетели в Бейрут.

 

Фото: архив театра

— Это действительно очень напряженно.

— В работе с грузинским балетом у меня все происходит в таком экстремальном режиме. Многие спектакли я учу по видео, которое мне присылают из Тбилиси. В «Сагалобели» я вообще вводился экстренно. Сначала мне позвонили из театра, сказали, что несколько артистов травмированы, не смогу ли я станцевать дуэт в этом спектакле. «Сагалобели» я просто обожаю, сколько бы я с ними ни ездил на гастроли, каждый раз этот балет для меня — откровение. Года три назад я сказал Нине: «Какой потрясающий спектакль!» — «Так станцуй!» — «Нина, какой из меня грузин!» Поэтому на дуэт я согласился с огромным удовольствием. Но когда прилетел в Грузию, оказалось, что мне придется учить спектакль целиком. Было только четыре дня, чтобы освоить всю хореографию, вписаться в грузинскую стилистику. Из театра я практически не выходил эти дни. И в Минске у меня была премьера «Сагалобели».

Но вся моя грузинская эпопея — настоящий подарок судьбы, который я получил в таком возрасте, когда, в принципе, можно заканчивать карьеру.

— Вы можете уже выходить на пенсию?

— Да, мне 38 лет. Но у меня есть очень хороший стимул держать себя в форме. Я стараюсь, мне нравится, интересно. И пока не думаю о завершении.

— А в труппу грузинского балета вы зачислены официально.

— Как приглашенный солист. Иначе я не имел бы права танцевать лицензионные спектакли. Того же Баланчина. Но основное место работы, конечно, Большой театр Беларуси.

«ТБИЛИСИ — СПЛОШНОЙ ВОСТОРГ»

— Как вас принимают в Тбилиси?

— Невероятно. Грузия после Беларуси моя самая любимая страна. А труппа стала второй семьей. Тбилиси — совершенно потрясающий город. В этом году Нина пригласила меня на юбилей Баланчина, был грандиозный гала-концерт. Я танцевал «Серенаду» и «Чакону». Я смог поехать вместе с супругой Татьяной Шеметовец (народная артистка Беларуси. — Ред.). Мы с театром объехали весь мир, нас сложно чем-то удивить. Но Тбилиси — это один сплошной восторг. Это уникальная нация — искренняя, естественная, колоритная. Пока едешь десять минут в такси, особенно когда узнают, что ты из Беларуси, можно успеть побрататься.

— А как публика принимает?

— В Грузии издавна сформировался пласт общества, который очень увлекается театром, оперой, балетом. Грузины понимают и ценят стиль, манеру. Папа Нины рассказывал мне, что они просто боготворили Вахтанга Чабукиани (легендарный советский артист балета и балетмейстер. — Ред.), но когда Нина привезла спектакли Баланчина, лавина этой потрясающей хореографии их просто захлестнула. Они не могли представить, что такое бывает. Если зрители в состоянии такое оценить, это говорит о многом. Нина, конечно, очень много сделала для грузинского балета.

— Ананиашвили фактически его заново создавала.

— Когда Нине предложили возглавить труппу в Тбилиси, в финансовом плане наверняка это было не самое выгодное предложение из тех, что она получала. Нина отказалась от многого, чтобы вернуться в Грузию. Она рассказывала, что поначалу за свои деньги лампочки в театр покупала. Ей пришлось очень непросто. Когда она впервые пригласила постановщика из фонда Баланчина, перед его приездом показала девочкам пару комбинаций и увидела, что у них ничего не получается. Она была в шоке! А теперь у грузинской труппы очень сильный костяк и уникальный репертуар. Они работают в полярных направлениях — от классики до модерна, это дорогого стоит.

— Если бы слова о патриотизме не были так замылены, Ананиашвили можно было бы назвать настоящей патриоткой.

— Я был с грузинским театром на гастролях в разных странах. И где бы они ни выступали, на общий поклон Нина всегда выходит с грузинским флагом. Достаточно побыть с ней один день, чтобы понять, сколько всего она на себе тащит: руководство театром, ежедневные репетиции, поездки, конкурсы, гастроли. Трудно переоценить то, что она делает для популяризации Грузии в мире.

— Плюс она в свои 50 выходит на сцену и танцует «Лебединое озеро».

— Не просто танцует, а ТАК танцует! Это школа, это талант. Несмотря ни на что, она каждый день приходит в класс до спектакля и после, чего не делают гораздо более молодые артисты. Нина — это уникальное явление.