Однако у самого Лозовика, как он заявил в интервью «Товарищ.online» в рамках проекта «20 лет: первый выбор независимой Беларуси», совсем другое мнение о событиях, происходивших в стране с 1994 года.

20 ЛЕТ НАЗАД ОППОЗИЦИЯ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПЫТАЛАСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ШАНС ПОПАСТЬ ВО ВЛАСТЬ

— Оппозиция утверждает, что президентские выборы 1994 года были последними демократическими  в Беларуси. У вас, вероятно, совсем другое мнение по этому поводу?

— Я избирался в Верховный Совет 13 созыва в 1995 году по тому же законодательству, по которому проходили выборы в 1994 года. Поэтому я не понимаю, почему те выборы были единственные демократичные.

Я согласен, что выборы 1994 года были демократичные, но не менее демократичные они и сейчас.

— Почему же оппозиция называет их последними демократическими?

— Это они их так называют, я их таковыми не считаю. Скорее всего, на выборах 1994 года они смогли использовать некоторые шансы для избрания в органы власти. А на последующих выборах, наверное, избиратели перестали им доверять, поэтому они и не прошли в избираемые органы власти.

Они считают так: если представители демократии, как они себя называют, не проходят на выборах, значит, выборы недемократичные. Хотя я бы сказал, что называть нынешнюю оппозицию демократической с точки зрения политологии было бы большой ошибкой. Это авторитарные организации, которым до демократии очень и очень далеко.

КОНСТИТУЦИОННАЯ РЕФОРМА В БЕЛАРУСИ ПРОШЛА НАИБОЛЕЕ БЕЗБОЛЕЗНЕННО

— Не секрет, за кого вы голосовали в 1994 году?

— Тогда я был членом Партии коммунистов Беларуси, поэтому я голосовал за кандидата от партии Василия Новикова.

— В те годы в Верховном Совете вы входили во фракцию коммунистов, и даже выступали против Александра Лукашенко и некоторых его президентских указов.

— Да, было  такое моей депутатской деятельности. У меня, по большому счету, не было намерения выдвигаться кандидатом в депутаты Верховного Совета. При этом я исходил из личной, конечно же, субъективной оценки своих возможностей. Но тогда был очень сложный политический и экономический период в жизни страны.

Я в то время работал председателем районного Совета депутатов. В масштабах района я видел проблемы, на которых могу сконцентрировать свою деятельность, решить их и принести пользу обществу. Но я не претендовал на более высокие должности и глубоко не задумывался над тем, что нужно делать на общегосударственном уровне, чтобы вывести страну из кризиса.

Когда меня ПКБ выдвигала кандидатом в депутаты, я дал согласие только с третьей попытки, дважды заявляя, что не имею программы по улучшению социально-экономической ситуации в стране. Но в итоге мне указали, что по округу выдвигаются люди гораздо менее компетентные, что даже на уровне района они не могут выдвинуть конкретные предложения.

Таким образом, я согласился на выдвижение кандидатом в депутаты. Выиграв выборы, я не стал претендовать на должности, в которых считал себя не достаточно компетентным, согласившись работать над вопросами местного управления и самоуправления. Мне это было знакомо, я знал, что такое исполнительная и представительная власть, как можно активизировать их деятельность, поэтому по рекомендации фракции возглавил подкомиссию по местному управлению и самоуправлению.

Ситуация в стране была очень сложная, в том числе, не стабильная в политическом плане. Тогда еще только формировалась президентская вертикаль. Одно дело, когда полномочия президента прописаны в Конституции, другое дело – когда начинается их реализация на практике. Надо сказать, не совсем безболезненно проходил этот процесс, что было связано с перераспределением властных полномочий. Если раньше Верховный Совет был высшим органом государственной власти, то затем после проведения конституционной реформы часть полномочий надо было передать президенту.

На практике этот процесс практически во всех постсоветских республиках шел очень болезненно, так как возникал конфликт между президентом и высшим представительным и законодательным органом. Причем, должен сказать, в Беларуси этот конфликт завершился наиболее безболезненно. В соседней России он разрешался с помощью танков Кантемировской дивизии, которые прямой наводкой стреляли по Белому дому, по депутатам Верховного Совета России. У нас же конфликт был разрешен в ходе республиканского референдума.

Но еще до того референдума депутаты предъявляли президенту ряд претензий в том, что он в какой-то степени вмешался в сферу их компетенции. В частности, по вопросам, которыми я занимался, тоже были указы президента, изменяющие организацию и формы деятельности советов депутатов, исполкомов и обслуживающих их аппаратов. В частности, был указ президента, «О некоторых вопросах обеспечения деятельности местных Советов депутатов Республики Беларусь», в соответствии с которым орготделы и оргуправления передавались из подчиненности советов исполнительным органам. Указ предусматривал, что аппарат совета базового и областного уровней состоит только из двух человек – председателя и одного специалиста.

Я, как человек, курирующий вопросы местного самоуправления, отстаивал интересы, в первую очередь, советов, видел, что здесь президент вмешался в компетенцию Верховного совета, и соответствующие заявления о проверке конституционности указов президента Верховным Советом были направлены в Конституционный суд. Представителем Верховного совета в Конституционном суде по вопросам местного самоуправления было поручено выступать мне.

Но впоследствии состоялся республиканский референдум, который снял противоречия между президентом и депутатами. Он четко определил механизмы реализации полномочий, представленных Конституцией президенту. Здесь уже претензии отпали сами по себе, так как новая Конституция определила, что указ президента имеет силу закона. Следовательно, если издан указ, то мероприятия, предписанные им, являются законными.

БОЛЬШИНСТВО КОММУНИСТОВ СЧИТАЛИ, ЧТО ЛУКАШЕНКО ОТСТАИВАЕТ РЕАЛИЗАЦИЮ ИХ ПРОГРАММЫ

— В Верховном Совете 13 созыва руководителем фракции коммунистов был Сергей Калякин. Почему вы решили не поддержать его, а дали согласие на переход в формировавшуюся Палату представителей?

— Дело в том, что противоречия у нас были еще в период, когда Верховный Совет инициировал вопросы в Конституционный суд. В основном коммунисты считали, что президент реализует нашу партийную коммунистическую программу, что он отстаивает интересы рабочего класса, пенсионеров, крестьян, социально незащищенных слоев. По сути дела, политического конфликта у большинства коммунистов с президентом не было. Скорее были деловые споры, разногласия чисто организационного характера. Многие коммунисты считали целесообразным обратиться в Конституционный суд для решения этих разногласий и написали соответствующее заявление.

Политические претензии были у представителей Объединенной гражданской партии, Аграрной партии Семена Шарецкого. Большинство же коммунистов заявляли себя сторонниками президента, так как он, по сути дела, являлся участником реализации нашей социально-политической программы. Но руководство фракции вопреки мнению большинства ее членов решило провести свою политическую игру и присоединилось к фракциям, ставшим в политическую оппозицию президенту решившим организовать импичмент.

Когда коммунисты увидели, что их заявления легли в общий пакет с заявлениями противников президента, большинство этих авторов отозвали свои голоса.

ВОСПРИЯТИЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА – ЭТО И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

— Победители выборов хвалят избирательное законодательство, проигравшие – ругают его. Может быть, у вас есть нейтральный взгляд на него: законодательство у нас может и не плохое, но все же вряд ли идеальное?

—  В мире нет ничего абсолютно идеального. А восприятие избирательного законодательства – это чисто психологический вопрос каждого человека. Если, допустим, кто-то поехал на рыбалку и приехал с большим уловом, он говорит, что он молодец, нашел хорошее место, у него была хорошая наживка. Но если человек возвращается без улова, значит и погода не такая, и ветер не туда дул, и крючок не такой оказался.

Причины неудач ищутся не в себе, а во внешних обстоятельствах. Среди кандидатов и избранных депутатов это проявляется очень ярко. Один и тот же человек, в одну кампанию выигравший выборы, а затем проигравший их в другую кампанию, меняет оценку избирательного законодательства, организацию избирательного процесса, воздействия административного ресурса, действий СМИ.

— А вам лично не обидно за упреки, которые сыплются на вас лично и ЦИК со стороны оппозиции во время каждой избирательной кампании?

— Если бы мы обижались на каждый кивок в нашу сторону, то, наверное, уже бы на таблетках сидели, лечили нервы. Мы реально воспринимаем ситуацию. Приятного, конечно, мало, когда напраслину возводят, но мы к этому относимся, скажет так, аналитически. Мы все претензии стараемся проанализировать. Есть упреки, которые организаторам выборов надо учитывать, но есть и обыкновенная напраслина, причем и сознательная, когда, зная об отсутствии шансов на победу, кандидат заранее говорит об отсутствии демократии и свободы, несовершенстве законодательства.

АРЕСТЫ КАНДИДАТОВ НЕ ОТНОСЯТСЯ ИЗБИРАТЕЛЬНОМУ ПРОЦЕССУ

— Как вы относитесь к тому, что на последних двух президентских выборах их участники – кандидаты в президенты оказывались в тюрьме? Ведь это не лучшим образом характеризует организацию самого избирательного процесса в стране.

— То, что эти бывшие кандидаты оказались в тюрьме, никакого отношения к избирательному процессу не имеет. Возьмем последние президентские выборы 2010 года. Еще задолго до подведения итогов голосования, за несколько дней до них, раздавались приглашения приходить протестовать против итогов выборов. А против чего протестовать, вдруг бы они победили?

Экс-кандидаты знали, что шансов на победу у них нет, потому заранее готовился какой-то протест, ставший предлогом для сбора. А дальше что? Еще не зная результатов выборов, собралась толпа, начала громить Дом правительства. К выборам это не имеет никакого отношения.

Более того, на выборах 2010 года даже наши критики и оппоненты из руководства ОБСЕ заявляли, что избирательная кампания прошла на более высоком уровне, чем предыдущие. Все было со знаком плюс: и по выдвижении, и по агитационной кампании, ее свободе. Единственный недостаток, по мнению ОБСЕ, что после ее окончания ряд кандидатов были арестованы.

Но это уже к выборам не имеет никакого отношения. И введение визовых санкций по отношению к членам избирательных комиссий – нонсенс. Организаторам выборов было обидно, так как сама кампания прошла на высоком уровне, были зарегистрированы практически все желающие, которые смогли собрать подписи, агитация и дебаты были свободные. Но тут вдруг организаторов выборов ЕС объявляет невъездными в страны Европы.

А то, что ряд экс-кандидаты попали в тюрьму… Они и сами не знали, зачем собирали людей. Кто-то сам организовывал погромы, а кто-то смотрел и думал, зачем это надо. Тем не менее, за  погром надо отвечать, как за криминальный поступок, не относящийся к избирательному процессу.

ЗА 20 ЛЕТ У ЛУКАШЕНКО НЕ БЫЛО ДОСТОЙНОГО КОНКУРЕНТА

— Вы уже не первый год находитесь в списке невъездных в ЕС. Это вам мешало?

— Было пару моментов, когда члены ЦИК приглашались на международные мероприятия по избирательной тематике, в которых было бы желательно и наше участие. Но мы не могли туда поехать в связи с тем, что состоим в этом черном списке.

— В оппозиции говорят, что при нынешнем составе ЦИК на президентских выборах может победить только Александр Лукашенко. А вы допускаете возможность, что при вас, как секретаре Центральной комиссии, победит кто-то другой?

— Здесь результат не зависит от ЦИК. Те, кто говорит, что важно, не как голосуют, а как считают, ошибаются. Это не имеет отношения к работе ЦИК и выборам президента. И для белорусских избирателей, и для зарубежных наблюдателей, да и для самой оппозиции было очевидно, что на прошедших выборах не было ни одного достойно конкурента Лукашенко.

На выборах мы получали реальные голоса, отображающие рейтинг политиков. Если большинство населения поддерживает сегодня действующего президента, то шансы победить у кандидатов, которых не знает население, нет.

Если будут достойные кандидаты, равные по своей политической силе действующему президенту, у них будут и реальные шансы победить на президентских выборах.