Если поставить метафору в центр политической риторики Лукашенко, то можно увидеть любопытные метаморфозы, отмечает исследовательница.

С 1994 года Александр Лукашенко начал позиционировать себя как отец нации – «батька». По словам Солвиты, у авторитарных лидеров довольно частой метафорой, применяемой по отношению к самому себе, является метафора отца. Логично, что анализируя метафоры в политической риторике и политической коммуникации беларусского президента, социолог попыталась выяснить, кто же является матерью.

Солвита исследовала четыре основных типа речей Лукашенко: предвыборные программы, выступления беларусского президента в ООН, новогодние речи, а также выступления Александра Григорьевича по случаю Дня Независимости.

Социолог применяла специальный индекс определения силы метафор. В рамках количественного и качественного анализа изучалось содержание метафор, популярные/непопулярные метафоры и др. Применяя этот индекс к речам Лукашенко, исследовательница на прошедшем в Каунасе Конгрессе исследователей Беларуси рассказала, как значительно с 1994 года изменилась метафорическая сила выступления беларусского президента.

В ходе исследования латвийский социолог пришла к выводу, что основные метафоры, которые использует Лукашенко в своей политической ритуальной коммуникации – это метафоры семьи, пути, природы.

Возвращаясь к заданному вопросу: так кто же мать в метафорах Лукашенко?

– Через тот корпус речей, которые я исследовала, можно проследить, как девальвировалась метафора матери, — говорит Солвита. — В 1994 году говорилось о том, что матушка у Беларуси одна, и это, безусловно, Россия. К 2006-2008 гг. метафора матери девальвировалась: матерей стало несколько. Это «старушка Европа», которая превратилась в «матушку Европу». Кроме того, в одном предложении можно встретить «матушку Украину» и «матушку Россию». Если раньше Россия была «матушкой», то теперь она называется «братом» или вовсе не имеет никакого отношения к метафоре семьи. Можно также заметить, что девальвация «матушки» совпала с появлением образа отца-одиночки у Александра Лукашенко.

Другая популярная метафора в речах Лукашенко – метафора пути. Политика как путешествие – довольно частая метафора для политического дискурса в целом, но в беларусском контексте изменилась цель этого пути. Изначально целью было правовое демократическое государство.

– Когда метафора пути использовалась в 1994 году в предвыборной программе, то это звучало так: «правовое демократическое государство как цель нашего пути». В 2010 году об этом нет и речи. Основная цель – сильное государство, – комментирует Солвита.

Основная метафора, используемая Лукашенко по отношению к Беларуси – метафора природы. В качестве наиболее яркого примера исследовательница приводит предвыборную программу 2006 года, в которой говорилось о том, как Лукашенко несет на своих мужественных руках хрупкую девчушку – синеокую Беларусь. Фактически мы здесь видим также метафору, связанную с войной – солдата, который несет ребенка.

Солвита подчеркивает, что для Лукашенко характерно использование очень простых метафор: «Оригинальных метафор мало. Он использует существующий культурный потенциал и фактически не предлагает ничего нового».

С помощью индекса метафор можно вычислить, когда в речи политика присутствуют кризисные моменты. Когда поднимается индекс метафорического языка, это свидетельствует о внешнем или внутреннем кризисе. В 2006 году исследовательница отметила усиление использования метафорических средств в речи Лукашенко.

– Метафоры воздействуют на эмоции, с точки зрения коммуникации они рассчитаны на эмоциональный эффект. Когда человек не использует в речи метафор, он хочет донести идеологическое сообщение, — поясняет Солвита Дениса-Лепнеце.

Поделиться ссылкой: