Убит был госинспектор 11 декабря 2004 года в Дзержинском районе возле деревни Мостище. По версии официальных органов, он застрелен преступником-браконьером. Произошло это тогда, когда погибший и еще трое его коллег совершали рейд в данном районе.

В 2011 году в материалах дела моего мужа, а это три увесистых тома различных документов, был обнаружен документ, который, я считаю, проливает свет на обстоятельства происшедшего убийства и на истинного убийцу и фальсификаторов уголовного дела.

Этим документом является спецдонесение №18-04 от 13 декабря 2004 года прокурора Дзержинской межрайпрокуратуры А.Колесниковича в адрес Генерального прокурора П.Миклашевича и прокурора Минской области М.Снегиря, в котором сказано, что… при осмотрах места происшествия обнаружено и изъято два автомата АКМС Н.И.Гурина и Г.Л.Короткевича, образцы почвы, следы обуви двух человек, следы транспортного средства, пуля».

В том же спецдонесении на второй странице написано: «По делу назначены судебно-медицинская экспертиза по трупу Гурина Н.И., судебно-баллистические экспертизы по пуле, по автомату Гурина Н.И., криминалистическая экспертиза по одежде Гурина Н.И.».

В спецдонесении указывается, что в момент преступления изъято два (!) автомата. Однако по делу проходил только один автомат Г.Л.Короткевича, да еще и выдаваемый следствием как автомат погибшего.

Таким образом, следователи поначалу действовали по закону: уже на второй день по найденным доказательствам были назначены необходимые экспертизы (судебно-медицинская, баллистическая, криминалистическая). И я более чем уверена, что эти экспертизы были произведены! Но в деле их нет, и на судебном заседании фигурировали лишь иные экспертизы, которые были назначены только через месяц после убийства.

Имея на руках копию этого важного документа, я решила обратиться в Следственный комитет с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту фальсификации доказательств в ходе расследования по обвинению мужа в убийстве.

27 февраля 2012 года мною было подано заявление. Направили его в УСК по Минской области для проверки фактов, изложенных в заявлении.

В марте я ознакомилась с материалами проверки. Но оказалось, что ее никто не проводил, а в материалах находились только мои заявления и справка по мифической проверке.

Исходя из вышесказанного, у меня есть основания предполагать, что УСК по Минской области встал на защиту бывших прокурора Дзержинской межрайпрокуратуры А.Колесниковича и следователя прокуратуры Минской области В.Мяделя. Как оказалось, их как «лучших из лучших» перевели во вновь созданный Следственный комитет. Первый получил должность начальника отдела анализа практики предварительного следствия и процессуального контроля УОРП и КОСД, а второй — заместителя начальника следственного отдела.

Я обратилась с жалобой в Следственный комитет на незаконные действия сотрудников УСК по Минской области и с заявлением о возбуждении уголовного дела. 30 апреля за подписью заместителя председателя Следственного комитета В.П.Шаева получила «аргументированный» ответ. В нем он указывает на то, что в моем обращении «не содержится новых обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения по существу». Такую же отписку получил на аналогичное заявление и мой муж.

Оказывается, умышленное удаление во время расследования важного вещественного доказательства, а именно пули, постановлений об экспертизах и самих экспертиз, подмена автоматов «не имеют значения для рассмотрения по существу».

После такого «ответа» я опять написала заявление о предоставлении мне материалов проверки, но мне отказали и прекратили со мной переписку.

Кому-то хотелось бы заткнуть мне рот, но я буду бороться за объективность расследования уголовного дела моего мужа до конца. Считаю, что тактика Следственного комитета по работе с обращениями граждан ничем не отличается от работы его предшественников: формальные ответы, непредоставление материалов проверки, безосновательный отказ в переписке и личном приеме. На мой взгляд, новообразованная структура продолжает порочные традиции белорусского следствия, и на примере дела моего мужа видно: Следственный комитет собирается и дальше закрывать глаза на вновь открывшиеся обстоятельства…

И это не удивительно, ведь даже после личного приема у бывшего главы Администрации президента В.В.Макея, где по его указанию какая-то комиссия при Администрации рассматривала целый год мои заявления и обращения да еще с истребованием материалов дела, я так и не получила письменного ответа. А также не была приглашена на личный прием к нему, как обещалось, для вынесения решения по делу мужа. Более того, меня В.Макей предупредил, чтобы я больше никуда не писала, иначе пойдет «обратная реакция».

Итак, я задаю вопросы высшим должностным лицам страны и жду обратной реакции — законной, во имя торжества правосудия:

1.Почему из материалов уголовного дела были изъяты постановления о назначении экспертиз вместе с сопроводительными материалами, в том числе главное вещественное доказательство — пуля? Куда исчез с места происшествия автомат погибшего?

2.Кому принадлежит пуля, найденная на месте убийства?

3.Кто давал указание на фальсификацию доказательств?

4.Кем же является истинный убийца?

Людмила КУЧУРА

Минск.

 

Комментарий юриста

Когда пересмотр приговора сроками не ограничен

Дело Петра Кучуры о «смертельном выстреле в инспектора» получило громкий общественный резонанс благодаря активным действиям его супруги Людмилы. Она борется за своего мужа всеми доступными правовыми средствами. Но представители власти с неменьшим упорством отказывают в пересмотре данного уголовного дела.

Подобным образом Людмиле Кучура, как и всем беларусам, навязывается представление о том, что с государством нельзя судиться даже при совершенно ясных в правовом плане обстоятельствах, даже если истина на их стороне. И граждане уже не верят в то, что в судах и прокуратуре можно найти правду. Доверие к судам и иным правоохранительным органам в Беларуси продолжает падать. Во многом формированию такого отношения способствуют и сами сотрудники государственных органов: неправильно применяют нормы закона, бездействуют, нарушают законодательство об обращениях граждан…

Даже студент юрфака знает, что по сложным уголовным делам — убийствам с применением огнестрельного оружия — огромную роль при выяснении обстоятельств происшедшего играют вещественные доказательства (пули, оружие), а также экспертизы (судебно-медицинская, баллистическая, криминалистическая). Сложно сказать, почему отсутствие в деле ряда из требуемых вещдоков и экспертиз, о которых указано в спецдонесении, не заинтересовало ни судью, вынесшего столь суровый приговор, ни должностных лиц вышестоящих надзорных инстанций.

В данном случае по уголовному делу П.Кучуры должно быть возобновлено производство по вновь открывшимся обстоятельствам. Ибо информация о пуле и одном из автоматов, данные соответствующих экспертиз, существенные для дела, были неизвестны суду по причинам, от него не зависящим, и, соответственно, у суда не было возможности учесть данные обстоятельства во время производства по делу и постановления приговора.

В соответствии с требованиями главы 43 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (УПК) на стадии производства по вновь открывшимся обстоятельствам производится проверка законности и обоснованности приговора и последующих определений и постановлений судов, вступивших в законную силу, в связи с обнаружением новых, не известных при расследовании и рассмотрении дела обстоятельств, устанавливающих незаконность и необоснованность данных решений.

Поэтому в настоящее время уполномоченные на то органы (это и в компетенции Следственного комитета Республики Беларусь) обязаны провести по поступившим от Петра Кучуры и его супруги заявлениям проверку по вновь открывшимся обстоятельствам или их расследование. И при подтверждении следствием наличия этих обстоятельств прокурор, в соответствии со ст. 421 УПК, обязан принять решение о направлении дела со своим заключением в соответствующий суд. Тогда суд может отменить приговор в отношении П.Кучуры и передать его дело прокурору для производства нового предварительного расследования или в соответствующий суд на новое судебное разбирательство.

Пересмотр обвинительного приговора по вновь открывшимся обстоятельствам в пользу осужденного сроками не ограничен, поэтому граждане могут продолжать отстаивать свои законные требования до тех пора, пока не восторжествуют истина и справедливость.

Раиса МИХАЙЛОВСКАЯ, правозащитник.

Поделиться ссылкой: