Вот и еще одно определение счастья — быть, как все, принадлежать  к своей гендерной стае. А ведь мне приоткрылась только щелочка — и вела она в ад…

По современной статистике, каждый сотый человек на земле (от 0,5 до 1 процента) имеет расстройства гендерной идентичности. То есть транссексуализм. Близкие и знакомые, с которыми я пыталась это обсуждать, высказывали моментальное категорическое отрицание проблемы. Собственно, для подавляющего большинства, как показал мой мини-опрос, это не проблема, не болезнь, не дефект психики и не ошибка природы, а порок, настоящая содомия, наказание за грехи наши. Сразу иррациональное отвращение, без объяснений. И точка.

Что говорить, здоровые люди часто глуховаты: чужой беды, да еще такой “стыдной”, признавать не хотят. Но люди “неправильного”, третьего, пола — транссексуалы — существуют среди нас и иногда требуют помощи. Потому что транссексуализм — беда, болезнь. Не блажь и не извращение, а врожденное неинфекционное заболевание, включенное в диагностический справочник Всемирной организации здравоохранения. Причины транссексуализма до конца не изучены. Но, подбирая образный ряд, можно сказать, что быть транссексуалом — значит быть гусеницей, которая ждет превращения в бабочку. Находиться в промежуточной форме между мужчиной и женщиной. А так как что-то важное в генетике нарушено, то превращение не происходит никогда!

Что чувствуют сами носители дефекта, нам трудно даже представить. Это, наверное, как жить на краешке чужого тела и чужой судьбы, когда душа и тело принадлежат одному и тому же человеку, но разным полам.

Несколько раз по вечерам в последнее время я общалась по телефону с — назовем его (ее?) — Леонидом Захаровичем Ф. Я вынуждена сохранять тайну фамилии и места жительства этого человека. Потому что, как я уже говорила, кроме врачей, специалистов, никто не готов к лояльности по отношению к транссексуалам. Они живут в тайном гетто. Даже в столице. А уж в деревне, в провинции… Одиночество. Нарушение связи между телом и психикой. Близость к суициду.

Но Леонид Захарович набрался сил и обратился в редакцию. Признаться, я сначала восприняла его письмо как чей-то злой розыгрыш. Ну, вот смотрите. Девичий почерк, но от мужского лица сообщал, что он, по паспорту мужчина, давно заметил в себе желание носить женское белье (то есть трансвестизм). Еще со школьной скамьи. И желание это только усиливается. А человеку уже за 50… “Меня никто не понимает”. Не  мудрено…

Письмо сначала показалось мне подделкой — вдруг это чья-то жестокая грубая “мстя”? А так как в тексте сообщался номер мобильного телефона, то я позвонила и осторожно, окольными путями (не дай Бог оскорбить) стала проверять информацию об авторе. Представьте, все, все оказалось правдой! Но какой искореженной, какой чудовищной была она для моего сознания.

Тем не менее положить трубку и забыть о звонке я не могла — человек на другом конце провода просил помощи. Правда, у Леонида Захаровича просьба была несколько неожиданная, с политической окраской. Он хотел уехать из страны на постоянное место жительства за границу, например, в Польшу. И просил газету посодействовать в получении визы. “Возможно, там, — писал он, — моя жизнь была бы намного легче, ведь я хочу хоть в свободное время носить женскую одежду, и чтобы меня за это никто не презирал. Пожалуйста, помогите мне, а то я так устал от тайной жизни. Одни ищут спасение в спиртном, другие в деньгах, а мое спасение в женской одежде. Мне очень тяжело жить в этой стране”.

В общем, у нас завязался разговор. Леонид Захарович, как мне показалось, с охотой отвечал на мои вопросы, хотя в визе ему пришлось “отказать” — не в компетенции журналистов решать такие вопросы. Леонид рассказал, что он из большой семьи. Но братья и сестры не общаются с ним — “пустое место”, пояснил свои отношения Ф. с близкими родственниками. Они знают о его проблеме? Кажется, нет… Но относятся к нему враждебно, высокомерно, агрессивно, с его точки зрения. Был случай, когда картошку, которую он посадил и вырастил на отцовском участке, продали без его ведома и деньгами даже не поделились… А кто-нибудь в семье знает, что в душе он женщина? Мать знала, но она не так давно умерла. И отец умер. Он теперь ужасно одинок. Работа с утра до вечера на стройке, а потом тяжкая пустота. Нет друзей, нет семьи. А когда он почувствовал себя не в своем теле, когда захотел переодеваться в женское? Еще в школе. И с тех пор ничего не предпринял для изменения судьбы? Ничего. Почему?! При советской власти операции по смене пола делали в Эстонии за 7 тысяч рублей, и в Москве (тоже за большие деньги), но таких сумм в их семье не было даже в мечтах.

Мне не составило труда узнать, что сейчас операции делают и в Беларуси — в Республиканском центре пластической и реконструктивной микрохирургии при Минской областной клинической больнице (МОКБ). Для граждан страны бесплатно! Это оказалось для Леонида Захаровича почти шокирующей новостью — счастье может быть так близко…

Воспользуется ли он этой информацией или предпочтет тайную жизнь? Или все-таки попытается вырваться из своего домашнего ада и обратится к врачам? Выбор за ним. Я попрощалась с Леонидом Захаровичем, испытывая, честно говоря, облегчение, что разговор закончен. Пойти на более близкое, так сказать, душевное общение мне не давало мое сознание. Мое милосердие имело четкие гендерные границы, и я не могла перебороть в себе чувство опасности. Хотя понимаю: мы не вправе судить третий пол, какой бы выбор ни делали его представители. “Даже Бог не судит человека, пока не кончатся дни его”.

Но мы, люди, как обычно, просто грешники.

Поделиться ссылкой: