Кому свекровь — свекровушка. А кому и свекровища

13

Потому что с тех пор, как Олежик стал потенциальным женихом, моя подруга вдруг словно перестала быть женщиной — в психологическом смысле, конечно. В своих младших соплеменницах она видела только бездну пороков. И — будто отреклась от своего женского естества.

Сын жил отдельно, но это мало что меняло — в представлении матери, естественно. Все под контролем! Особенно моя подруга любила заявляться к сыну в дом после дружеских пирушек, которые тот устраивал у себя время от времени. Санстанция отдыхала! Хорошо ли вымыта посуда, как убран дом после гостей, какого качества еда была на столе (да, по остаткам в кастрюльках не стеснялась определять)? Вы думаете, Инна проверяла сына? Ну уж нет — это его подружки, которые в тот момент имели статус «девушек Олега», проходили кастинг на хозяйственность и домовитость! «Если умеет мыть окна — один балл прибавляется. А если еще и блинчики с куриным фаршем готовит…» — раскладывала мне по полочкам шансы невест моя Инна.

Я смеялась, потому что Инна хотела видеть рядом с сыном вторую себя. Но такой второй, естественно, быть на земле не могло. И это не ирония: мы же все индивидуальности. Впрочем, слов нет, подсознательно молодые мужчины ищут себе пару по образу, близкому к материнскому. Но именно эта близость, внутренняя подобность высекает потом в отношениях двух женщин — невестки и свекрови — такие искры! Как два однополярных шара, они бьются друг о друга, чтобы через секунду унестись с огромной скоростью по разным углам.

А что сыновья? Некоторые всю жизнь лавируют, как канатоходцы. Через годы, правда, раздражение переливается через край на обеих — и мать, и жену. Другие жестко принимают сторону супруги — тогда между семьями вырастает «Берлинская стена». Но про Олежика никто не сомневался: он-то маменькин сынок, он-то под таким влиянием… Все будет так, как скажет Инна. Бедная невестка… Да и кто ею в таких «фронтовых условиях» отважится стать? А жених завидный, парень отличный. Из хорошей, даже известной минской семьи. Да и сам не промах: классный айтишник, трудолюбивый, талантливый. С «лагодным» характером: работает по 12 часов в сутки и спокойно, почти не комментируя, разрешает матери контролировать свой быт.

И Инна наслаждалась руководством… Желая ему «только счастья» в личной жизни, тем не менее старалась, как мне кажется, эту личную жизнь отодвинуть от парня как можно дальше: они, мол, с сыном неразлучны, а третий (третья), как известно, лишний. «А Лена?» — бестактно спрашивали мы подругу. С некоторых пор «третья» тем не менее стала обретать устойчивые физические характеристики. «Она даже одеться не умеет как следует», — смеялась Инна в ответ. Да, стиль не был коньком девушки: джинсы с рубашкой словно приросли к ее почти мальчишескому телу. Банальная одежда, конечно, не портила молодость, которой все к лицу, но, по правде сказать, и не украшала: ее «серенькой» внешности хороший дизайнер мог бы посоветовать что-то более выигрышное. Рядом с ней Инна, несмотря на возраст, выглядела самой элегантностью: она всегда покупала только дизайнерскую одежду. Но Лена проигрывала Инне (вернее, ее «гамбургскому счету») не только в «гламуре»: девушка почти не подходила к плите, а тем более к невымытым окнам в квартире своего парня — к хозяйственным делам она, кстати, тоже айтишница, не имела, похоже, рвения. Зато была молчалива, как… Как и Олег.

Но разве это пара сыну? В схеме матери такой девушке места не было. И Инна, потеряв бдительность, не волновалась. Но, оказывается, в голове сына тоже была «схема», и однажды он сказал то, что говорят все нормальные парни на земле: «Через месяц, мама, я женюсь».

Вам смешно, а мы думали, что потеряем Инну. Физически. Эти слова проехали по ее здоровью самосвалом. Она закатывала истерики, «умирала» по три раза на дню, потеряла сон, колотясь ночами о диванные подушки. Лене она сказала в глаза все, что думает о «молодой захватчице». С ее родителями не захотела знаться. И на свадьбе выглядела, как на похоронах. Но Лена выдержала такой «прием» у будущей свекрови. И даже на встречу их первого семейного Нового года отпустила Олега к свекрови (впрочем, это было требование Инны, а власть над сыном все-таки была еще сильна) — сама пошла к своим родителям. Признаться, мы тогда поежились: может, это просто «технический» брак? Может, Инна права — Лене нужен лишь штамп в паспорте?

Нет. Брак оказался настоящим. С той поры прошло немало лет. У Олега и Лены родилась дочка. Она выросла, прославилась — стала известной в Беларуси гимнасткой. Но бабушку к внучке не допустили ни разу! Молчаливая Лена оказалась не Берлинской стеной — скалой Аю-Даг. Это была месть. Настоящая месть — холодная, расчетливая. Ничто и никогда уже не смогло поколебать жестокое решение Лены: за унижения она вычеркнула свекровь из жизни своей семьи.

А Олег как подчинялся когда-то матери, так подчиняется теперь жене. Он программист и привык, видно, выбирать самое оптимальное решение в любой проблеме. Инна бесилась, бесилась… А потом сникла. Приняла «условия игры». С сыном видится редко, чаще разговаривает по телефону, по скайпу. Внучку раньше лишь наблюдала издалека — когда та, малышка, выходила гулять во двор. Теперь, слава Богу, чаще — по телевизору на больших соревнованиях. Гордится ею в душе. Надеется, что та скоро сама «все поймет» и позвонит бабушке, и Инна сможет объяснить девушке что-то очень важное. Что? Наверное, и про себя тоже: почему кому-то свекровь — свекровушка, а кому-то — свекровища. Эту тему им не обойти. Тем более что Инна, мне кажется, хорошо усвоила этот урок.



Няма запісаў для адлюстравання