“Белая ворона”

18

Диана БАЛЫКО — женщина-лабиринт. Знает ли она сама свои потайные душевные тропы? В одном лице принцесса и Золушка, амазонка и ребенок. Поэтесса и работница. Белорусская Рената Литвинова — светская, томная, может обольстить навек. Но, скорей всего, соскучится и бросит вас через час, потому что уйдет писать стихи и пьесы.

Я проводила «эксперимент»: приносила книгу ее стихов в какой-нибудь дом и наблюдала за реакцией. Сначала книгу не без ухмылки открывали из-за обложки: на ней фото автора, а Диана — женщина красивая… Через некоторое время обычно слышалось растерянное: «Стихи хорошие…» И пьесы талантливые, и книги по психологии увлекательные.

Диана Балыко — откровенная бунтовщица. Взрывает интернет резкими характеристиками «официальных лиц» и собственными эпатажными фото. А мы не привыкли, мы ежимся, мы любим «рамки». А Диана рамки крушит. Что слышит в спину? Об этом лучше не спрашивать. Женщины пишут и плачут тайно, по ночам. А днем, на сцене, они — глотательницы шпаг, клоунессы. Воительницы.

Досье «Народной Воли»

Писатель Диана Балыко — лауреат международных драматургических премий, автор четырех сборников стихов, 15 пьес, 20 книг по практической психологии и НЛП. Член Международной ассоциации писателей и публицистов, Белорусской ассоциации журналистов, Союза писателей Беларуси, член Союза писателей Москвы, член Белорусского союза музыкальных деятелей.

Постановки по пьесам Дианы Балыко с успехом идут в репертуаре более двух десятков театров. Визитной карточкой драматурга давно стала мелодрама «Белый ангел с черными крыльями». Спектакли по этой пьесе поставлены в четырех странах — в Беларуси, России, Украине и Польше. В 15 городах — в Минске, Москве, Львове, Северодвинске, Нижнем Новгороде, Шарыпово, Котласе, Бресте, Кирове, Коломне, Новосибирске, Витебске, Ачинске, Гливицах, Катовицах…

С 2010 года пьеса «Белый ангел с черными крыльями» включена в школьную программу Республики Беларусь по русской литературе для старших классов.

1. — Диана, зачем вам столько творческих союзов? Причем идеологически противоположных: вы член БАЖ и член Союза писателей Беларуси. И даже союза музыкальных деятелей член, если не ошибаюсь.

— Я человек не политический. Я — женщина. Я хочу о любви. Причем в хорошем смысле. Я пришла в союз к Чергинцу, ибо другой писательский союз, в котором я была членом с 2004 года, не проводил, на мой взгляд, никакой активной литературной (издательской, конкурсной) деятельности. А Чергинец обещал — «много и о любви». Он обещал, что союз издаст книгу моих пьес, а также сборник стихов. Что им нужны молодые, с новыми проектами. Я предложила Николаю Ивановичу провести литературный конкурс для молодых писателей, организовать мастер-классы… И я перешла в его писательский союз. Повторяю, не за идею, а по любви. Но сборник моих стихов издан не был. Хотя конкурс молодых литераторов и семинары мы действительно провели — «Слово.doc» назывался проект.

2. — Интересно, какова была реакция секретаря союза, когда вы в своем блоге написали «рецензию» на писательский съезд? Называлась она «Печаль не имеет конца». Вот две короткие цитаты: «Полное ощущение театра абсурда и экскурсии в махровый СССР». И: «Некоторые писатели плохо пахнут. Чем же пахнут их произведения?»

— Я старалась деликатно формулировать. Но это правда: неприятно, когда люди плохо пахнут. В прямом и переносном смысле: это ведь еще и метафора поступков. Потому что из кабинета в кабинет носятся премии, потому что сложно узнать, какие существуют литературные конкурсы, так как это чуть ли не кулуарная информация, созданная чиновниками для других чиновников. Да, некоторые очень обиделись на мои комментарии после съезда. Но для меня это была гражданская позиция.

3. — Вы жалеете о своем переходе из одного писательского союза в другой?

— Нет. Я делала осознанный шаг, когда шла в Белорусский союз писателей. Но произошло несовпадение моих ожиданий с реальностью. Как в браке. Когда вступаешь, то очень хорошо себя рекламируешь — и один партнер это делает, и другой. Но невозможно все время ходить на цыпочках, и, когда брак заключен, через какое-то время ты становишься самим собой.

Так и с членством в СПБ — все стали сами собой. Но я, знаете ли, не могу долго биться головой о стену. Я не сектант: ни в браке, ни в литературе. Победа любыми средствами — это не мой девиз. Мой девиз: победа быстро и недорого. Поэтому если я прихожу к секретарю, а он мне из раза в раз рассказывает, что повесил в зале Дома литераторов портреты классиков, и дальше этого разговора дело не идет, то, конечно, я смотрю на партнера другими глазами. И оценка моя меняется.

4. — Кто же, разрешите спросить, издал долгожданный сборник ваших стихов?

— Его издал мой муж. Пришлось пойти по этому пути, потому что я везде анонсировала, что он выйдет к моему 30-летию. Хотя считаю, что издание стихов за собственный счет портит мою карму. Правда, потом был творческий вечер в Доме литераторов  — зал мне все-таки дали. Какие-то договоренности — так сказать, малой кровью — были Николаем Ивановичем выполнены.

5. — А зачем, к слову, вы так часто ездите на фестивали и форумы? Это современная форма выживания поэта?

— Нет, участие в форумах никак не монетизируется. Зато повышает качество общения. Я езжу на форумы очень знаковые, как, например, поэтический фестиваль в Варне, который проводит Елка Няглова, президент славянской Академии искусства и литературы. Меня приглашают, я не отказываюсь. Поскольку мы живем в информационном обществе, то я понимаю, что информация дорогого стоит, и налаживаю контакты самостоятельно. Порой приезжают на фестивали и графоманы — за деньги. Но большинство все-таки не графоманы, пишут неплохо… Не гениально, но… неплохо.

6. — А кто — гениально?

— В Беларуси? Мне кажется, Леонид Дранько-Майсюк, например. Обычно, когда я читаю стихи, я вижу, на каком языке это написано. Стих вообще разбивается у меня на рифмы и ритмы — на техзадания. Но когда поэзия очень хороша, все уходит на задний план. Возникает картинка, вкусовое, эмоциональное ощущение — до мурашек. Вот с поэзией Дранько-Майсюка у меня именно так и происходит: я не понимаю, на каком он пишет языке!

7. — Вот интересно, как же вы, тонкая душа, переносите раздвоение между Дианой де Шарман и Дианой Балыко, между попсой и поэзией?

— Начнем с того, что де Шарман давно не существует. Это пройденный этап. Я училась в Литинституте имени Горького, и на доске объявлений прочитала, что популярное московское издательство ищет работоспособных авторов — присылайте синопсисы! Сокурсники ушли, фыркнув. Куда? В общежитие пить жидкость для мытья окон «Северное сияние»: они же гении, а не трудоголики. А я синопсис послала.

Вскоре меня позвали в издательство, мы согласовали план работ. А имя — Диана де Шарман — придумал издатель, потому что любил зефир «Шармэль». Ему так захотелось. Не хотите быть де Шарман? Идите лесом! Придет другая.

8. — Кстати, надо признать, что эти тексты — попсовая психология в стиле журнала «Космополитен» — хорошо соединились с фамилией де Шарман, органично… Книги приносили доход?

— Конечно. «Веселые учебники по практической психологии для женщин» хорошо продавались. За два года Диана де Шарман написала 6 книг.

9. — А кто придумывал названия книг? «Говори афористично! Будь всегда харизматичным!»

— Всё придумывают редакторы и маркетологи. Берется топ-100 продаваемых книг прошлого года и считается, какое слово сколько раз употреблялось. Из самых популярных слов потом фабрикуются заголовки книг на будущий год. И тебя ставят перед фактом: книга будет называться так!

10. — А правда, что вы знаете «365+1 правило настоящей любви на каждый день счастливого года»? Кажется, так называется одна из книг вашей популярной серии по психологии?

— О да! Но это уже писала Диана Балыко. Я горжусь серией «НЛП-допинг». Во-первых, издана невероятно красиво — каждый экземпляр выглядит как дорогой кожаный ежедневник. Во-вторых, потрясающая полиграфия, хорошая верстка. Открываешь, как гадательную книгу, и читаешь с любого места. Для клипового сознания современных людей это реально продаваемый продукт. Я и сама люблю скоротать вечерок со своей книжкой в руках. Если я хочу прочитать хорошую книгу, я сажусь и пишу ее.

11. — А с профессиональной точки зрения?

— Конечно, это не научная литература. Мои книги не останутся в анналах академической литературы по психологии, на них не будут ссылаться ученые в своих монографиях. Но у меня и нет такой задачи. Я работаю в другом жанре — «folk psychology». В жанре популярной психологии для массового читателя. Читать научную литературу — большой труд. И я лично им занимаюсь. Но моя миссия — говорить о сложных вещах на простом языке, понятном и менеджеру, и домохозяйке.

12. — А может, лучше отослать домохозяйку к Библии? Так сказать, к истоку счастья и гармонии на земле?

— Нет, не лучше. Сегодняшним бензином нельзя заправить машину XIX века. Она просто не поедет. Ибо изменилось октановое число. Новое время требует новых метафор и разговора на новом языке. 

13. — Вас, наверное, нередко подкалывают вашим «дешарманским» прошлым?

— Подкалывают неудачники, у которых огромное эго и никакого желания кропотливо работать. Они не могут подключить попу к столу, сесть и писать… изо дня в день. А я могу: подключаю и работаю. А потом мне странные журналисты с Тут.бая говорят: «Ты пишешь ерунду, потому что твоих текстов очень много. Разве можно написать много хороших книг? Вот Толстой…» Поздравляю! Мир поменялся, а стереотипы поведения остались! Современный контент создается в разы быстрее, чем при жизни Льва Николаевича. Google нам в помощь! Сейчас каждые 12 месяцев информация в мире удваивается. Поэтому, если сегодня я не предложу свою книгу, завтра никто не раскопает мои рукописи вообще! Книги, как дети, о них надо заботиться. Поэтому, к слову, я не стесняюсь рекламировать их и рекламироваться сама.

14. — Так ваш образ в интернете — эдакая жрица любви — это обдуманный шаг? Путь к сердцу читателя?

— Хм, иногда мне припоминают еще съемки в эротическом календаре белорусских писательниц. Да, но у нас пуританские женщины, никто ж не разделся! И я там тоже одетая. Мне сказали: «Балыко, если тебя поместить обнаженной, это никого не удивит. А вот одетой…» Но потом мне все равно говорили журналисты: ты, мол, пиаришь грудью стихи. А я отвечала: интересно, грудь есть у всех, но почему-то интересуются только моей! Может, потому что я все-таки пишу неплохие стихи? Но — давайте серьезно. Фото — не пиар, это просто игра. Потому что настоящий пиар — это то, что можно монетизировать. А вообще, я с большим пиететом отношусь к телу. Потому что знаю: когда тело болеет, мне плохо. И я стараюсь поддерживать его в хорошей форме. В конце концов, это сосуд, который носит нашу бессмертную душу.

15. — Как воспринимает ваши откровенные фото муж?

— Он же не мусульманин. Позитивно.

16. — Кстати, как вы затащили своего мужчину в загс? Опять-таки цитирую название вашей книги «10 типичных ошибок, которые мешают женщине затащить мужчину в загс».

— Мы встречались целых три года. И это беспокоило моих родителей — у меня очень консервативная семья. О гражданском браке не могло быть и речи: «Все можно только после свадьбы!» В общем, я испытывала эмоциональный прессинг. И сказала об этом честно: «Дорогой! Либо мы женимся, либо я сойду с ума от домашней обстановки». Он ответил: «Давай поженимся!»

Я точно знаю: наш брак держится не на мне. Он держится на моем муже. У него здоровая психика, он эмоционально устойчивый человек. Он согласился на то, чтобы я в браке оставила свою девичью  фамилию. Внешне он даже с улыбкой относится к тому, что его порой зовут по моей фамилии. Его мужское эго не подавляется.

17. — Вы феминистка?

— Пожалуй. Рядом с моим мужем другой женщины быть не может. Например, есть жены по профессии. В своих блогах они, как о событии дня, пишут об испорченном салате… Я даже специально трачу время на чтение их постов — «журналов дур», как я называю. Они уравновешивают мой мир, делают его более девичьим, простым и устойчивым. Но самое главное: дуры — такой прекрасный фарсовый персонаж, который я никак не могу выписать в своей пьесе, и поэтому я пока наблюдаю, наблюдаю и наслаждаюсь… Муж, впрочем, зовет их мягче: «питомцы». У нас в семье тоже есть питомец, но это кот. А я, женщина, жена — боевая подруга, партнер.

18. — У вас есть книга «Мужчины. Дети. Прочие опасности». Но вы ведь любите опасности, верно?

— Да, так называлась моя первая «дешарманская» книга. Но для Дианы Балыко мужчины не враги. Ведь то, чем я занимаюсь, где себя реализовываю — драматургия, поэзия, — это, в общем-то, мужские сферы деятельности. Правда, чтобы достичь успеха, мне, женщине, приходится работать в два раза больше, чем мужчине. На одном фестивале после читки моей пьесы ко мне подошел мужчина и извинился. Он сказал: «Вашу пьесу, перед тем как ехать на фестиваль, я не прочитал из-за предубеждения. Ибо посмотрел на фото и подумал: ну что эта женщина знает о жизни? Вот если бы она была в инвалидном кресле (да-да, именно так и сказал!)… А теперь я поражен». Это была, кстати, читка самой популярной моей пьесы «Белый ангел с черными крыльями», теперь ее даже дети в школе изучают.

19. — Диана, а ведь вы «белая ворона» в белорусской писательской стае. Согласны?

— Мне бы так хотелось думать. Я бы даже расстроилась, если бы ею не была.

20. — Но это ведь и щипки, и болезненные уколы… Выдерживаете?

— В семье — осознанно или неосознанно — все было сделано для такой моей судьбы. Родители дали мне редкое имя. Моя мама учила меня читать мои собственные книги. Она вырезала маленькие книжечки из школьных тетрадок и записывала туда печатными буквами истории, которые я сочиняла (наверняка такие истории сочиняют все дети). На обложке выводила имя автора: Диана Балыко. И название: «История про девочку Веточку». В общем, первые книги, которые я прочитала, были мои собственные книги! Потом у нас с ней были общие игры: мы играли в «подруг». Мама говорила: мы идем в гости, посмотри внимательно на тетю — завтра ты станешь ею, моей подругой! Я с детства училась быть, как на сцене.

21. — У вас есть интересная строка в биографии — работа в Нью-Йорке. Что вам это дало? Какие краски получила ваша личность?

— Это было еще в студенчестве, летом я поехала в США работать. Чем именно занималась? Увольняла менеджера за сексуальные домогательства, скандалила с боссом, который недоплачивал денег, крутила роллвичи в кафе, вела в газете рубрику «Америка глазами юной иностранки» и работала на радио «People wafes» — в общем, прошла серьезную школу жизни. Получила, признаться, «психологическую травму»: ведь мне пришлось заниматься неквалифицированным трудом. А я была амбициозной девочкой. Впрочем, роллвичи крутить еще куда ни шло, но я не смогла работать официанткой! Внутреннее ожидание чаевых очень травмировало меня. Официанткой я отработала всего лишь день. За этот день я пережила столько…

22. — Диана, вы, по-моему, человек витальный — все бы от жизни взяли. А вот от каких соблазнов находите в себе силы отказываться?

— Да, я жадная к впечатлениям, событиям, людям… Но вот такой соблазн, как дача, загородный дом, — не хочу.

23. — Давайте поговорим о театре. Какие постановки ваших пьес понравились?

— Конечно, больше всего мне дорог спектакль «Белый ангел…» в Республиканском театре белорусской драматургии — первый на профессиональной сцене. Вообще у меня счастливая судьба, я не долго ходила с пьесой в руках по театрам. Обычно, когда молодой драматург появляется в кабинете завлита или режиссера, его спрашивают: «У вас есть постановки? Нет? Ну, приходите, когда будут». То есть самое сложное для начинающего — заставить прочитать свой текст. И то, что главный режиссер Валерий Данилович Анисенко поверил в меня и предложил Венедикту Растриженкову ставить пьесу, конечно, переломило ситуацию. Растриженков вообще, мне кажется, стал «моим» режиссером: у нас с ним трое совместных детей — спектаклей. И думаю, что на этом мы не остановимся…

24. — Что вы испытываете, когда режиссер берет в работу вашу пьесу и начинает ее «мять» под себя?

— Когда пьеса в руках у режиссера — это уже не моя вотчина. Ведь никто не хочет сделать плохо, а режиссеру самому краснеть или получать аплодисменты. Да, спектакль — наш с режиссером ребенок. Но я себя чувствую как отец — не как мать. Я оплодотворяю режиссера, он замысел мой вынашивает, сколько может: кто — как слон, кто — как кролик. Потом рождает на сцену. А я, как отец, который в вечном плавании, — попадаю к «ребенку» только на выпускной вечер. Чувства, признаюсь, бывают разные, но, повторю, в чужую работу не лезу.

25. — Как вы воспринимаете критику? Больно?

— О моей премьере «Белый ангел с черными крыльями» в РТБД господин Курейчик, например, написал рецензию «ВИЧ в мыле» — раздраконил со страшной силой. Я обиделась. Но любой пиар лучше, чем его отсутствие. Потом у нас с Андреем возникли точки соприкосновения, приятельство. Курейчик классный. Искренний. Пишет как дышит. Я к нему отношусь с белой завистью. Это человек, который умеет монетизировать свои таланты. Гениальный пиарщик.  Я с восторгом наблюдаю за своим товарищем.



Няма запісаў для адлюстравання