В декабре прошлого года российские информагентства сообщили о пожаре в Подмосковье: “Первое сообщение о возгорании на территории недостроенного кинокомплекса было передано около 03.00. Пожарные, прибыв на место происшествия, обнаружили, что огонь охватил небольшую территорию площадью около 80 кв. метров. Горели бытовки, в которых проживали строители. Один из рабочих с серьезными ожогами был доставлен в местную больницу. Когда пожар был локализован и потушен, на пепелище обнаружили тела еще 6 человек. По предварительным данным, погибшие — граждане Беларуси… Известно, что строительный объект, расположенный неподалеку от Красногорска, принадлежит режиссеру Федору Бондарчуку. Владелец концерна “Главкино” поручил строительство кинопавильонов на площади 33 тыс. кв. м. строительной компании “ЦентрСтрой”. Кинокомплекс Бондарчука должен быть готов уже в 2012 году”.

На то, чтобы выйти на след выжившего при пожаре белоруса и найти семьи погибших, ушло около месяца. В МИД Беларуси и белорусском посольстве в Москве такие сведения предоставлять отказались. В российской строительной организации, естественно, тоже ничего не выяснишь — “гастарбайтеры” работали нелегально. Но мы их нашли…

Юрий Микулич после пожара около двух недель находился в подмосковных больницах. Сначала — в Красногорске, затем в Подольском ожоговом центре. Недавно вернулся домой. Мой собеседник затягивается сигаретой и рассказывает:

Заработать на... смерть

— Сам я родом из Любанского района. Учился в ПТУ, специальность была неплохая — каменщик-плиточник. В Солигорске работал в строительном управлении, жизнь повернулась так, что в последнее время пришлось отбывать наказание. После освобождения вновь надо было искать работу. Кстати, на “шабашки” в Россию я начал ездить еще в 2003 году. В Москве принимал участие в строительстве сети магазинов, под Питером какой-то коровник строили… В среднем выходило около тысячи долларов в месяц. Где у нас заработаешь такие деньги? Если 3 миллиона в райцентре получишь — уже богатый человек. Не все же в Солигорске шахтерами в забое трудятся. А когда белорусский рубль рухнул, на Россию вообще поток белорусских строителей пошел. Молодежи много. Одна “шабашка” — примерно два месяца. Заработал две тысячи “зеленых” — и домой. Такие поездки были каждый год…
В свою предновогоднюю “шабашку” Юра отправлялся вместе со знакомыми из Солигорского района — Вячеславом Брилем и Вячеславом Бураком, с которыми и раньше пересекался на стройках России. Те уехали пораньше на разведку.

— Они в Питер еще летом отправились, но затем фирма перебросила их в Подмосковье на стройку павильонов “Главкино”, — продолжает Юра. — Позвонили, коротко сказали: “Приезжай, все нормально”. В конце осени я был уже там. Переговорил с начальником строительного управления, прорабом, инженером… Контракт подписать, конечно, никто не предлагал, но об оплате договорились: 300 рублей (около 10 долларов) за отделку квадратного метра. Однако объемы у нас были большие, квадратура получалась нормальная. 15-го — аванс, в конце месяца — все остальное. Отдельно давали на питание, продукты покупали сами. Деньги почти все сразу же высылали домой, оставляя только на мелкие расходы. День был ненормированный, так что работали, пока было светло.

Белорусы хотели уехать из Красногорска 15 декабря. Получить аванс — и домой. Но начальство попросило задержаться на пару дней: мол, надо кое-что доделать в срочном порядке, возможно, павильоны “Главкино” откроют еще до Нового года, а на открытие по приглашению Федора Бондарчука обещал приехать президент России Дмитрий Медведев.

— Это была роковая ошибка, — вздыхает Юрий Микулич. — Хотя, как говорят, знал бы прикуп… 18 декабря все было, как обычно. Поужинали, легли спать. В нашем строительном вагончике жило семеро — все жители Беларуси, но некоторые — с украинским гражданством. Вроде из Гомеля. Наш барак был соединен коридором с другим вагончиком, где и находился выход на улицу. Но накануне утром оттуда россияне уехали домой. И именно в их вагончике начался ночью пожар.
Видно, как Юра волнуется, когда снова вспоминает ту жуткую ночь. Опять закуривает, руки подрагивают…

— Я проснулся, когда почувствовал запах дыма. Кто-то закричал: “Пожар! Горим!” Все было в дыму. Рванул дверь в соседний вагончик — огнем отбросило назад. Чтобы добраться до выхода, надо было пробежать метров пять. Упал на пол, набрал кислорода… Закрыл глаза и побежал через огонь. Остальные не побежали. Может быть, побоялись. В дыму и огне вообще ничего было не разобрать. Когда выбежал на улицу, в шоковом состоянии еще пробовал выломать решетки на окнах. Их сделали, чтобы ничего не воровали. Вагончики горели, как факелы. Там был утеплитель (типа пенопласта), все вспыхнуло мгновенно. К тому же первая пожарная приехала вообще без воды, и поэтому ждали прибытия второй. В это время выскочили люди из других вагончиков. Они просто смотрели, как “догорает костер”. Никто не знал, как помочь тем, кто остался внутри. Затем приехала “скорая”, меня забрали в реанимацию, где я уже и потерял сознание. Ожоги рук, лица, дыхательных путей… Я чудом выжил. Наверное, это судьба.
В больнице белоруса навещали не только следователи, но и представители строительной организации. Купили одежду, дали 20 тысяч российских рублей (меньше 700 долларов) компенсации.

“На большее рассчитывать, наверное, не приходится, — говорит Юра. — Мы же — нелегалы, в суд не подашь. Но больше на “шабашки” не поеду. С меня хватило…”
Деревня Большой Рожан находится в Солигорском районе. Именно отсюда отправился на свои последние заработки в Россию 31-летний Вячеслав Бриль. Дом, где живут его родители, односельчане мне показывают сразу.

Родители Славы — Вера Анатольевна и Степан Иванович — оказываются дома. Они уже пенсионеры. Казалось бы, живи и радуйся внукам…
— Мама больная, она после инсульта, — рассказывает мне брат Вячеслава, Сергей. — Все сидит возле фотографии Славика и плачет.

На столе в зале фото Вячеслава с черной лентой, рюмка водки, хлеб, мед, свеча, пара сигарет. Возле стола на диване сидит заплаканная Вера Анатольевна.
— 7 февраля Славке будет 32 года, — она говорит о сыне в настоящем времени. — У нас пятеро детей было, но 15 лет назад тоже трагически погиб старший сын Саша. Разбился на мотоцикле. Остался младшенький и две дочки. Как все это матери пережить?..

Степан Иванович успокаивает супругу и рассказывает мне:

— Славка в школе на пятерки не учился, но и двойки не приносил. У него, может быть, к учебе не было таких уж способностей, но зато в хозяйстве все умел. И за конем походить, и корове накосить… В технике хорошо разбирался, закончил курсы трактористов. Работал в ЖКХ в Красной Слободе, крановщиком, бульдозеристом на рудниках в Солигорске. Затем на какую-то фирму устроился. Но что такое 1,5—2 миллиона для города? Трудно найти работу с хорошей зарплатой, чтобы достойно обеспечивать семью. С женой у сына не сложилось, разошлись, а вот в 6-летней дочурке он просто души не чаял. Постоянно говорил: “В доску разобьюсь, а дочке денег заработаю”.

— Понабирает ей всего, когда приедет к нам, — добавляет Вера Анатольевна. — Я говорю: “Славка, она все поразбрасывает”, а он: “Мама, пусть ест. Это моя дочка, и мне для нее ничего не жалко”. Он приезжал после заработков и одевал дочку с ног до головы. И внучку нашу, довольную, в гости привозил. Та прямо светилась от радости, говорила: “Баба, ты моя любочка, я тебя так люблю! И папку люблю, он мне в России денег заработал, одежду купил, и сейчас я самая красивая…”

Последний раз родители видели сына летом, перед его отъездом в Санкт-Петербург. Позже он позвонил, сообщил, что переехал в Подмосковье. А затем был звонок из милиции: “По предварительным данным, ваш сын трагически погиб в Подмосковье. Нужно ехать на опознание…”

— Сергей с зятем отправились в Россию, — вспоминает Степан Иванович. — Рассказывали затем, что опознать было сложно. У Славы полностью сгорели руки и часть головы. Некоторые строители в том же морге вообще лежали без голов. Чтобы опознать, делали экспертизу. Привезли сюда на машине, которую заказали в Солигорске. Россияне дали денег на похороны, но только за перевоз тела пришлось заплатить около 6 миллионов рублей. Похоронили, друзья и одноклассники несли сына на руках до самого кладбища. 21 января будет сорок дней, как его не стало.

Заработать на... смерть

…На кладбище могилка Вячеслава Бриля самая свежая. Вера Анатольевна аккуратно поправляет ленточки, смахивая со щеки снег и слезы. “Мы скоро встретимся с тобой, сыночек, — снова плачет она. — Господи, как тяжело!..”

Солигорский район.

КСТАТИ

По данным Департамента по гражданству и миграции МВД Беларуси, в январе—сентябре 2011 года за пределы страны с целью трудоустройства выехало более 4,5 тысячи человек (за такой же период 2010-го — чуть более 4 тысяч).

Это официальная статистика, которая не фиксирует факты самостоятельного выезда. В одной только России, как сообщает Федеральная миграционная служба страны, работает около 50 тысяч белорусов. А в целом, по оценкам экспертов, ежегодно трудоустраивается за рубежом около 150 тысяч наших граждан. Хотя и эта цифра, скорее всего, заниж

У ТЭМУ

Прыгоды пінчука ў расійскім «раі»
Герою гэтай гісторыі на ўласнай шкуры давялося адчуць усю “любоў” “старэйшых братоў” да беларусаў на тэрыторыі Расійскай Федэрацыі. Пачалося ўсё з таго, што адзін знаёмы расказаў яму, што быў у Калінінградзе, працаваў там на маналітных працах і быццам бы добра зарабіў. Прапанаваў з’ездзіць на будоўлю.

18 кастрычніка 2011 года наш герой разам з 10 пінчукамі і 25 брэстаўчанамі прыбыў у Калінінград. У інтэрнаце на вуліцы Вагонабудаўнікоў іх сустрэў брыгадзір і пачаў рассяляць у пакоі, прыкладна па шэсць чалавек. Некаторыя пакоі, як высветлілася пазней, былі заражаны грыбком, кішэлі насякомымі.

Разам з беларусамі ў інтэрнаце жылі таджыкі. Беларусаў адразу папярэдзілі, каб з інтэрната па адным не выходзілі, бо, здаралася, мясцовыя нацысты збівалі людзей.
На наступны дзень пасля засялення выдалі спецвопратку і павялі на аб’ект (соевы завод). Працавалі па 10 гадзін, у тым ліку і ноччу, без выхадных.

Я прарабіў да 16 снежня. У выніку атрымаў 1000 долараў. Больш за 300 з іх пайшло на харчаванне, квіток на самалёт туды і назад — 60 еўра + 130 долараў. Заробак пастаянна затрымлівалі і прыходзілася галадаць па трое сутак. Можаце не паверыць, але пахудзеў на 20 кілаграмаў.

У інтэрнаце, каб памыцца, трэба было паспець у першую чаргу, бо пасля 10 чалавек у бойлеры заканчвалася гарачая вада і трэба было чакаць некалькі гадзін, калі яна з’явіцца, ці мыцца халоднай.

Яшчэ быў адзін выпадак, які яскрава паказаў стаўленне расіян да нас, беларусаў, як да быдла. Атрымаўшы траўму на працы, звярнуўся да доктара па дапамогу. Але ён сказаў, што ў мяне няма страхавога поліса, медкарты і рэгістрацыі, а таму трэба плаціць. Грошай у мяне якраз не было, і мне проста паказалі на дзверы. Дзякуй Богу, траўма аказалася не цяжкай і праз два дні я зноў пайшоў на працу. Адпаведна, за гэтыя дні мне не заплацілі.

За тыдзень да ад’езду высветлілася, што ў нас была і рэгістрацыя, і дамовы на працу, з якіх мы са здзіўленнем даведаліся, што павінны атрымаць па 6,5 тысячы расійскіх рублёў. Значыць, фармальна нам маглі столькі заплаціць і адправіць дахаты.

На пытанне, чаму так мала яны нам заплацілі за цяжкую працу, расіяне сказалі, што ведаюць сітуацыю ў Беларусі, што, маўляў, “дома вы і гэтых грошай не заробіце”, што такіх, як мы, — тысячы, прыедуць і будуць працаваць за такую плату.

Так, дажыліся беларусы, у парабкі вярбуюцца да расіян. А ці ж зломкі мы? Ці ж не давялі нас да такой долі нашы ўлады?

Алесь ЧАХОЛЬСКІ


Поделиться ссылкой: