Я давно лелеяла мечту о путешествии по Святым местам, но даже накануне поездки в душе не таял тонкий ледок сомнения: Государство Израиль полвека (да больше!) воюет с соседом — стоит ли туда приезжать беспечной туристке? Израильско-палестинские отношения в тупике, между народами не просто шестиметровая пограничная стена — бездна недоверия. И несть числа жертвам и слезам с обеих сторон.

И все же собралась, поехала. И буквально в аэропорту “Борисполь” (из Киева в Тель-Авив  билет значительно дешевле, чем из Минска) ощутила давление беспрецедентного контроля со стороны израильской службы безопасности. Перед посадкой в самолет израильские офицеры провели интервью с каждым из почти 300 (!) пассажиров нашего лайнера, причем интервью пристрастное. На вас сначала сыплется град весьма личных вопросов, чтобы, видимо, усыпив бдительность, поймать вас потом на чем-то важном. Но так как я ни сном ни духом, то подвоха не уловила. Хотя не все участники нашего паломничества прошли через это сито. Одного господина из состава нашей группы депортировали уже после посадки в аэропорту “Бен-Гурион”. Он, еврей, исповедующий христианство, причем, как мне показалось, исповедующий демонстративно, пафосно,  вызвал у службы безопасности недоверие. Видимо, подобная духовная экстравагантность в Израиле не приветствуется — там и своих узелков хватает. И паломника “завернули”. По этой причине или нет, но переспросить не удастся никогда — служба безопасности не отвечает на вопросы.

Хотя, забегая вперед, скажу, что есть в Израиле Высший суд Справедливости, куда с любым горем-бедой, с тем самым “любым вопросом” имеют право обращаться все граждане, загнанные жизненными, а также иными обстоятельствами в угол, пройдя по этапу юридических инстанций. Причем решения этого органа не обязательны к исполнению — это суд совести, как назвала бы я его. Однако не было случая в истории государства израильского, чтобы кто-то игнорировал его вердикт. Что тут скажешь? Хорошо, когда в государстве есть одинаково для всех незыблемые авторитеты.

А теперь о туристах. При всей жесткости контроля при въезде в страну туристы в Израиле — особая статья. Чуть ли не равняясь числом с жителями Израиля, они в стране, похоже, под покровительством неба. По крайней мере, за неделю мы даже в настоящей пробке в Иерусалиме ни разу не побывали. Все четко, дисциплинированно, радушно. И всегда немножко по-еврейски: никому нельзя, но для вас есть небольшой профит. Как, например, автостоянка в Хайфе у знаменитых Бахайских садов, штраф за которую, вообще-то, тянет на 500 шекелей, но вам шесть минут можно. Или, например, бесплатный пляж на Галилейском (Генисаретском) море. Или открытые специально для нас после 17.00 двери церкви Страстей Господних в Гефсиманском саду… Или та же чашечка кофе с дыней во время обеда… Да много мелочей. Именно они исподволь влияют на сознание приезжего и создают почву для более глобального взаимопонимания. Иногда точки соприкосновения находишь на таком простом потребительском уровне, что сам диву даешься. Например, буквально в первый день, гуляя по Назарету среди бушующих красками и темпераментом арабских торговых рядов, я вдруг обратила внимание, что клеенка, которую они продают, такой же расцветки, как в нашем ЦУМе! Меня это немного разочаровало. Но знаете — и успокоило одновременно! Когда хозяйки в разных концах света видят одни и те же узоры на своих кухонных столах, они и для разговора найдут общую тему.

Нашем гидом была Элеонора Гороховская, уроженка Даугавпилса. Доктор педагогических наук, некогда преподававшая в Рижском университете, и вообще женщина со вкусом, интеллектуалка, она почти 11 лет назад приехала в Израиль и, прежде чем выучить язык и сдать экзамен на гида (очень, кстати, дорогой, трудный экзамен, в туриндустрии огромная конкуренция), работала уборщицей квартир и, как сказала сама, хорошо поела эмигрантского хлеба. Ее рассказы о стране, истории были не просты: она не только сообщала исторические данные об объекте, она делилась мыслями, анализировала ситуацию — просвещала аудиторию. Многих это утомляло, сердило. Турист есть турист: ему нужна информация удобоваримая, немного даже примитивная. Но Элеонора явно не могла себе позволить снизить планку. А однажды, когда мы уже обвыклись друг с другом, гид будто невзначай тихо спросила: “За что же вы держите за решеткой моего друга Андрея Санникова?” Где-где, а рядом с монастырями Иудейской пустыни я меньше всего предполагала услышать имя ныне осужденного белорусского кандидата в президенты. Оказалось, подростки-ровесники Элла и Андрей в одно время были в элитном пионерлагере “Орленок” на Черном море. Подружились, потом переписывались, потом Элла даже приезжала к семье Санниковых в гости в Минск. “Помню их квартиру с высоченными четырехметровыми потолками, и все домочадцы такие же высокие, статные…”

Как все рядом у нас на земле, как всё близко и все близки. А взаимопонимания мало. И что я могла ответить израильтянке на ее вопрос? Разве что признаться, что народ безмолвствует — ни одного массового митинга в защиту А.Санникова проведено не было, еле слышные для большинства протесты оппозиции не нарушают общей картины белорусского бытия. Признать, что панорама нашей гражданской жизни очень уж напоминает обыкновенное наплевательство. Малодушие, лень, безыдейность — посредственность торжествует. А именно с ее, посредственности, молчаливого согласия политики во все времена и творят беззакония.

Минск—Тель-Авив—

Хайфа—Иерусалим—Минск.





Поделиться ссылкой: