Следственный комитет: «за» и «против»

В правоохранительных органах Беларуси идет напряженная, хотя и невидимая общественности, работа по формированию нового ведомства — Cледственного комитета. Он должен объединить следователей, которые нынче состоят в штате прокуратуры, органов внутренних дел, Комитета государственной безопасности и Комитета государственного контроля. Цель предстоящей реорганизации — повысить качество предварительного следствия по уголовным делам и обеспечить независимость следователей от «постороннего» вмешательства. По указанию президента, Следственный комитет должен начать функционировать в полном объеме уже с 1 января 2012 года.

В этой связи предлагаю юристам и другим заинтересованным лицам подискутировать на тему: чего можно ожидать от нового ведомства? Может ли оно решить проблему раскрываемости тяжких и особо тяжких преступлений, защитить невиновных от уголовного преследования? Станет ли следствие наконец-то независимым и неподкупным?

История повторяется…

Вопрос о создании Следственного комитета поднимался еще в начале 90-х годов на волне демократических перемен. В Концепции судебно-правовой реформы, утвержденной Верховным Советом Республики Беларусь 23 апреля 1992 г., среди прочих ставилась задача образования нового ведомства, работники которого должны были заниматься расследованием наиболее опасных преступлений. При этом допускалась возможность расследования органами прокуратуры дел о преступлениях, совершенных работниками правоохранительных органов и судов.

Однако в то время идея создания Следственного комитета не получила реализации. Слишком сильным было влияние «силовых органов», от которых собирались забрать следственные аппараты (прокуратуры, МВД, КГБ). Проект закона «О следственном комитете Республики Беларусь», одним из разработчиков которого являлся автор, не удалось даже включить в повестку дня сессии Верховного Совета. После этого о Следственном комитете постарались поскорее забыть.

И вот история повторяется. Теперь эту идею лоббирует сам глава государства. Что изменилось? Почему властям предержащим понадобился отдельный Следственный комитет?

Главная причина очевидна: низкое качество следствия. Достоянием общественности становятся случаи получения признательных показаний под принуждением, факты фальсификации доказательств, лжесвидетельствования. В результате суды должны или «прикрывать» недостатки следствия, или выносить оправдательные приговоры. По данным официальной статистики, за первое полугодие 2011 г. число лиц, которых судам пришлось оправдать или прекратить дела при проверке в вышестоящих инстанциях, составило 151 человек. А перед этими «мучениками» надо извиниться, восстановить их в нарушенных правах, компенсировать расходы и даже моральный вред.

Еще одна причина, которая заставляет пойти на создание Следственного комитета, это необходимость обеспечения следователям хоть какой-то самостоятельности. Не секрет, что в рамках ведомств они являются обычными сотрудниками «в погонах», которые обязаны подчиняться начальству и работать для достижения высоких показателей. И если проводится следствие по «ведомственным» уголовным делам, то виновные должны быть установлены и привлечены к ответственности. Причем чем больше будет виновных, тем лучшими будут показатели. В свою очередь сотрудники получат награды и звания.

Так что побудительные причины для создания нового ведомства, казалось бы, весьма прозаичные: не допустить социального гнева со стороны тех, кто напрасно «парился на нарах», их родственников и друзей. Слишком уж тяжелыми бывают последствия следственных и судебных ошибок…

При этом можно учесть и опыт соседнего государства — России, где с 2007 года функционирует Следственный комитет. Первоначально он был образован при Прокуратуре, а с января 2011 года он стал самостоятельным ведомством, которое подчиняется непосредственно Президенту Российской Федерации. Следователи этого ведомства на основании президентского указа получили высокий статус (их специальные звания приравнены к классным чинам прокурорских работников) и, надо полагать, имеют хорошую зарплату.

При условии, что Следственный комитет в Беларуси будет создан в качестве органа при главе государства, желающих в нем поработать найдется немало.

Станет ли следствие лучше?

Да, можно ожидать, что после реорганизации предварительное следствие получит новое качество. Во-первых, в штат следственного комитета зачислят наиболее квалифицированных и энергичных работников. Во-вторых, для следователей создадут лучшие условия, чем в их нынешнем положении. По всей видимости, у каждого из них будет отдельный кабинет, свой помощник (он же секретарь). В их распоряжение будут предоставлены современные технические средства, возможно, криминалистические лаборатории. В-третьих, в помощь следователю при расследовании сложных дел будут выделяться оперативные работники от «силовых» органов. В-четвертых, следователь станет самостоятельной и влиятельной фигурой, призванной решать задачи по полному, законному и быстрому раскрытию преступлений. Его непосредственные начальники будут заинтересованы в оказании ему всяческой помощи, а не в его подмене. В-пятых, изменится отношение к следователям со стороны прокуроров, осуществляющих надзор над законностью предварительного следствия. Они будут в большей степени доверять следователям, на которых ляжет вся полнота ответственности за итоги расследования.

При этом надо отдавать отчет в том, сколько дополнительных средств из госбюджета придется затратить на «запуск» и функционирование нового органа власти с широким штатом сотрудников на республиканском, областном, районном (городском) уровнях. Ведь их надо еще обеспечить помещениями, транспортом, техникой и всем необходимым для нормальной деятельности.

Нельзя сбрасывать со счетов и возможные негативные моменты, которые повлечет за собой создание Следственного комитета. Во-первых, следствие лишится своей привычной основы — оперативной составляющей в лице ведомственных оперативно-розыскных служб, которые нередко раскрывали преступление еще до возбуждения уголовного дела. В условиях Следственного комитета устанавливать контакт с «оперативными» будет сложнее: только в рамках уголовного дела.

Во-вторых, следователю чаще всего придется в одиночку раскрывать преступления, действуя методом индукции: от отдельных обстоятельств к выстраиванию всей картины преступления. Таким же методом придется вычислять и возможных преступников. Добывать признательные показания от подозреваемых лиц путем мордобоя или с помощью «пресс-хаты» для следователя будет зазорно. А кто же захочет просто так давать признательные показания?

В-третьих, нельзя исключить постороннего воздействия на «одиноких» следователей. Всегда найдутся желающие «решить вопрос». Значит, сами следователи будут находиться «под прицелом» спецслужб и в ряде случаев становиться жертвами их провокационных действий.

В-четвертых, после передачи «следаков» в новый орган именно к ним будут обращаться оперативные работники при реализации данных оперативно-розыскных действий, рассчитывая на их «понимание».

В-пятых, следователи останутся в определенной зависимости от прокуроров, которые кроме надзора за законностью предварительного следствия будут давать санкции на заключение подозреваемых и обвиняемых под стражу, на прослушивание телефонных переговоров, на производство обысков и иных действий в случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством.

Понятно, что указанные «минусы» не могут перекрыть очевидных преимуществ создания единого следственного органа. Правда, суть проблемы не только в том, чтобы улучшить предварительное следствие…

Стоит ли менять колесо у старой машины?

Вместо судебно-правовой реформы, затрагивающей все звенья правоохранительных органов и судов, власти решили провести «ремонт» лишь одного звена — следственного аппарата. Однако его чистка и перестройка (даже под оком главы государства) не может изменить качество других звеньев — органов внутренних дел, прокуратуры, адвокатуры, суда.

Какой смысл пересаживать «милицейского» следователя в новое кресло в Следственном комитете, если остается его зависимость от нового начальника, а также от прокурора?

Уже сейчас очевидно, что Следственный комитет будет расследовать только часть уголовных дел (например, тяжкие и особо тяжкие преступления, преступления с участием несовершеннолетних). Основная же масса уголовных дел будет по-прежнему расследоваться так называемыми органами дознания — милиции, таможни, командирами воинских частей и др. По этим делам предусмотрены минимальные гарантии защиты прав обвиняемых как при проведении предварительного расследования, так и в судебном разбирательстве.

Остается нетронутой судебная система и порядок судопроизводства. Не ставится вопрос о введении суда присяжных заседателей по отдельным категориям дел. Не решается вопрос об отмене смертной казни, хотя этот вопрос можно решить одним росчерком пера. При таких условиях создание Следственного комитета может стать лишь видимостью реформ и показной заботой о правах человека.

На наш взгляд, проблему надо решать комплексно, в рамках судебно-правовой реформы. И начинать ее надо с главного органа правоохраны — суда. Его надо сделать независимым от всех, в том числе и от главы государства. Для этого следует вернуться к демократическому порядку формирования судов, который действовал по Конституции 1994 года: судьи высших судов — Конституционного суда, Верховного суда, Высшего Хозяйственного суда — избираются парламентом, а все остальные судьи — назначаются президентом по представлению органов судебного самоуправления.

Суды не должны также зависеть от местных органов власти. Этой цели будет служить принцип построения судов по округам, не совпадающим с границами административно-территориальных единиц: районов, городов, областей.

Для эффективной защиты прав обвиняемых не прокуроры, а суды должны давать санкции на арест, а также другие процессуальные действия, связанные с вторжением в сферу конституционных прав и свобод.

Органы следствия, прокуратуры, как и адвокатские организации, — это вспомогательные органы (организации), содействующие суду в выполнении его задач. Они лишь готовят материалы для рассмотрения дел в судах. При этом не столь важно, в каких формах они будут действовать. Но от их деятельности зависит качество правосудия. Поэтому и следствие, и адвокатура в одинаковой степени должны быть самостоятельными и независимыми.

В нашем же случае власти собираются починить только одну опору, на которой стоит правосудие, а именно предварительное следствие, оставив без внимания другую опору, т.е. адвокатуру. Это — неправильный подход.

Для адвокатов надо создать не худшие условия, чем для следователей. И начать следует с предоставления им подходящих помещений. Далее их надо освободить от «опеки» органов юстиции, разрешить деятельность частных адвокатских фирм. Кроме того, адвокаты должны иметь право проводить в рамках уголовного дела самостоятельное расследование обстоятельств дела и направлять свои материалы в суд, как и следователи. А еще лучше не «загружать» суд томами уголовного дела, а представить свою позицию в открытом судебном процессе.

Тем самым интересы защиты прав личности в уголовном процессе требуют одинаковой заботы как о следователях, так и об адвокатах. И главное — надо обеспечить независимость судов. Без этого все потуги в плане реформирования органов предварительного следствия не дадут заметных результатов.

* Доктор юридических наук, профессор Михаил ПАСТУХОВ — один из разработчиков Концепции судебно-правовой реформы, а также законопроекта «О Следственном комитете Республики Беларусь».



Поделиться ссылкой: