Напомним, что Александру Иосифовичу стало плохо во время выступления в суде Владимира Некляева. В результате судья вынуждена была вызывать в зал заседания “скорую”.

“Думаю, мне и стало плохо потому, что я переживал: не дай Бог, Некляев сорвется, — написал Федута в своем блоге. — Не сорвался. Сорвался я. И хотя я пытался остаться на месте либо уговорить судью продолжать допрос Некляева без меня, совместными усилиями Прокопыча, милиции, Маринки (Марина Федута — жена. — Ред) и врачей меня заставили поехать в “девятку”, где я увидел великолепного кардиолога. Такая замечательная железная леди! Ничего не слушала, провела полное обследование на инфаркт и только потом отпустила. Потом лег и спал. Давление сбили, тахикордию усмирили”.

Свои впечатления после второго дня суда Александр Федута описывает так: “Как мне показалось, прокурор был жестче и агрессивнее, да и судья уже не присматривалась, а, что называется, “была на службе”: во всяком случае, дважды пыталась остановить действительно разошедшегося Некляева.

Но бенефис был у двоих. Да, уверенно держался Рымашевский. Неожиданно четок и логичен был Дмитриев. Однако всеобщее уважение снискала Настя Полаженко, и в ударе оказался дорвавшийся до публики Прокопыч.

Настя была спокойна, взвешенна, не говорила ни одного лишнего слова. Ни одной фразой она не давала обвинению возможность потом ухватиться за сказанное: мол, но Вы же, Анастасия Владимировна, сами говорили! Думаю, будь наше обвинение чуть умнее, Полаженко была бы оправдана, и ей бы потом дали возможность выиграть иск у КГБ за неправомерный арест. В будущем же эта девочка, если ей удастся получить нормальное образование, имеет шанс стать белорусской Юлией Тимошенко — и по народной любви, которую я в свое время мог созерцать во время митингов, и по железной логике и политическому мужеству.

О Прокопыче. Хотя он и готовился, и его наверняка консультировали адвокаты (очень, кстати, неплохие), да и текст речи был написан им загодя, поэта понесло эмоционально. Это была просто обвинительная речь по поводу всех выборов и референдумов, проходивших в нашей стране с 1995 года. Эмоционально была речь поэта, содержательно — политика”.

Поделиться: