«Удивительная ситуация. Уже допустимо строить  версии, — пишет Шевцов. — Вчера можно  было лишь высказывать общие соображения. Если я понял правильно, значит, видеокамеры  в метро зафиксировали человека, который внес сумку с взрывным устройством, оставил под скамейкой, отошел в переход между двумя станциями, где было безопасно, дождался, пока сойдутся две электрички в один момент, откроют двери и народ столпится у электричек и “в кармане нажал кнопку взрыва”. После этого вышел на вторую станцию и из станции. То ли он не учел всех камер слежения в метро, то ли по иным причинам, но его действия по-крайней мере отчасти оказались зафиксированы и этот ролик есть. Его за сутки идентифицировали, заметили по другим камерам станцию, где он выходил в последние дни. Возле нее его увидали и вчера. И задержали на съемной квартире или близ нее вчера вечером..

У него оказался, вроде, подельник. И “подруга”. Родом “из одного областного центра”.

Во время допроса  к утру они признались во всем. А  также во взрыве в Минске во время Дня города в 2008 году и во взрыве в Витебске в 2005, кажется, году. Первый взрыв совершил до армии. Пошел в армию. Отслужил. Вернулся и совершил второй взрыв. Сейчас – третий.

Взрывчатка уникальная, очень мощная, неизвестная спецслужбам. При ее изготовлении были использованы компоненты взрывчатки, созданной им же для взрыва в 2005 году. Она также была уникальной. Человек с психическими отклонениями маниакального типа.

Кто был заказчик и был ли таковой пока не ясно. Мотивы – не озвучены. В расследовании принимали участие группа следователей ФСБ и Израиля. Успела ли прибыть группа из Великобритании, не понял. Вроде, – да.

Если все действительно  так и нигде нет ошибки или  допустимых в таких ситуациях  действий в ходе следствия, тогда надо признавать:

1. Наше общество  пропустило формирование устойчивой группы с террористическими идеологическими установками и практикой. Это нарушает все привычные каноны антитеррористической деятельности. И нет никакой гарантии в таком случае, что такие группы не отформировались и не формируются в стране где-то еще.

2. У нас есть  история формирования и развития  группы любителей, выросших до  профессионалов – террористов высокого  уровня квалификации.

3. Отсутствие  в регионах развитой политической  и культурной жизни расслабило  общество, сделало реально закрытыми культурные и политические процессы внутри регионов. Реальная масштабная угроза пришла не от политизированных слоев общества, а как раз из неполитизированных, внутри которых могут происходить самые деструктивные психические явления и процессы. Идеология, социология, культурология, социальная психология – все они проморгали наиболее опасные деструктивные процессы. Недостаток внимания к тонким гуманитарным сферам привел к тому, что произошло.

4. В регионах  идут политические и культурные  процессы, которые не получают адекватной фиксации и оценки. Эти процессы дошли до уровня провокации общенационального кризиса.

5. В конечном  счете, проблема в том, что  у нас называют, “идеологией” – системой ценностей и социальных  институтов, которые их поддерживают. Нет “идеологии” – и ничто не поможет, никакой административный нажим, экономический рост и т.д.

Видимо, это все  отражает реалии относительно высокоразвитого  общества в эпоху информационной революции. Пока мы все готовились к  борьбе с религиозным, этническим или просто политическим экстремизмом, в обществе в тени той стабильности, которая была столько лет, распространилось то, что давно известно социологам в США и развитых странах ЕС, в Японии – психические отклонения среди живущих спокойной жизнью обывателей, новые виды идентичностей, неожиданные формы проявления свободно циркулирующих по миру идей. Если это верный вывод, тогда выход из этой ситуации будет еще сложнее, чем если бы мы были атакованы внешней террористической сетью. Все тот же безжалостный враг, способный применять террористические акты в таком масштабе труднее фиксируется, более обезличен, его фиксация требует гораздо более сложного интеллектуального и культурного аппарата, чем простая работа спецслужб “по” кавказскому или тем более азиатскому экстремизму.

Повторюсь, если, конечно, все обстоит так, как  я понял, и если следствие не выявит дальше заказчиков извне или иных каких-то “стандартных” для терроризма моментов. Я все равно с трудом могу себе поверить, что все три  нераскрытых самых масштабных в истории Беларуси теракта совершила одна и та же небольшая провинциальная группа, сознавшаяся в них всего лишь за ночь допроса. Нет никаких оснований не верить следствию. Но это исключительно сильно ломает привычные закономерности формирования террористических групп. И выводы для себя придется делать тогда не только нашему обществу…»


Поделиться: