Тосты за победу организаторы церемонии поднимать не позволили, торжественного приема вообще не было. Более того, у Проханова ощущение, что по “делу о беспорядках” сроков не будет.

О.БЫЧКОВА: Александр Лукашенко – вот то, что я видела в новостях и в интернете – когда он зачитывал эту свою президентскую присягу, у него был такой голос, очень напряженный, охрипший какой-то. Или мне так показалось? Ну, как у человека, который, не знаю, может быть, провел бессонную ночь. Может быть, как-то, вот, нелегко ему все это досталось.

А.ПРОХАНОВ: Может быть, кричал на подчиненных.

О.БЫЧКОВА: Ну, может быть, да. Вот, вы же видели вблизи Лукашенко, наверное, да?

А.ПРОХАНОВ: Ну, все-таки, не очень вблизи – я сидел в 4-м ряду.

О.БЫЧКОВА: А вообще вы с ним общались в этот раз?

А.ПРОХАНОВ: В этот раз не было возможности с ним общаться. Потому что, когда я говорил о пуританском характере протокола, он не включал в себя прием государственный.

О.БЫЧКОВА: Да?

А.ПРОХАНОВ: Обычно он состоит из 3-х процедур, из 3-х элементов – это сама инаугурация, присяга, речь президента, затем концерт как всегда, а потом начинается прием, где люди имеют возможность общаться, поднять бокал, посплетничать, сделать какие-то дела. Вот этой 3-й части не было, поэтому я и говорю, что все это носило какой-то несколько необычный напряженный характер. Причем напряженность была, действительно, в том, что у Александра Григорьевича сел голос, он просто был болен, у него была ангина, он был нездоров. Поэтому, по-видимому, он был, в общем, пересиливал себя и когда читал речь, когда остался на концерт, когда шествовал через зал под бурю оваций. Так вот совпало.

Но у него была очень интересная речь инаугурационная. То есть я как такой запеченный аналитик, я проанализировал эту речь и нашел там много любопытного.

О.БЫЧКОВА: Хорошо, что не заплечный.

А.ПРОХАНОВ: Ну, я и заплечный. Я заплечный не аналитик – вы в этом убедились. Я – мастер заходить со спины, поправлять бретельки.

О.БЫЧКОВА: А как насчет кинжала в спину?

А.ПРОХАНОВ: Ну, и это тоже есть. Там, кинжалы из бисквитов. Так вот, если вам интересно, я расскажу свое впечатление о речи. В этой речи несколько раз и очень четко подчеркивался суверенитет республики. Лукашенко настаивал на том, что суверенитет республики является высшей ценностью, незыблемой. Затем был подтвержден его концепт многополярной, многовекторной политики с приоритетами Евросоюза, Штатов, Китая и России. Евросоюза и Штатов, хотя ложе, на которой обычно сидели послы Евросоюза, была пустой. Все они почему-то разлетелись как скворцы, почуяв, что весна где-то в другом месте, а не здесь. Это было очевидно.

О.БЫЧКОВА: Ну, они его игнорировали явно.

И.ГОРДИЕНКО: Ну, бойкотировали.

А.ПРОХАНОВ: Конечно, это был бойкот. Ясно, это был бойкот. Потом в этой речи было очень интересно сказано о том, что Беларусь все свои добытые на внешних рынках или на внутренних трудах ресурсы, средства, финансы направляет на укрепление страны и на благосостояние народа в отличие от некоторых других стран, где весь национальный продукт становится достоянием олигархов и уходит за границу, оставляя страну, в общем, без средств развития. Потому что было любопытное такое замечание.

О.БЫЧКОВА: Это у кого он имел в виду?

А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что, конечно, Никарагуа.

О.БЫЧКОВА: То есть он не имел в виду, например, Россию, где богатства уплывают в Беларусь вместо того, чтобы поддерживать благосостояние российского народа.

А.ПРОХАНОВ: Да. Потом, конечно, был совершенно великолепный концерт, который, в основном, состоял из таких белорусских фольклорных или квазифольклорных выступлений, танцев. Но этому предшествовали 2 любопытных номера. Во-первых, там прозвучал полонез Огинского, очень красивый полонез со словами. Я первый раз слышал слова. Это полонез на русском языке, произносимый, ну, о красоте, нежности и величии Белоруссии. Я это расценил как некий жест в сторону Польши. А потом великолепная группа в роскошных туалетах, наверное, не знаю, от какого-нибудь Диора вышли и они пропели арию Травиатты Верди. Это говорило о том, что культура в Белоруссии – она европейская, она не чурается вот этой классики европейской. И я все ждал, когда же прозвучит русская народная песня «Схожу вниз по матушке, по Волге». Но она почему-то не прозвучала. Этого не произошло, и я в этом тоже уловил некий симптом, который меня насторожил. Но в целом, повторяю, отсутствие вот этого приема, мне кажется, говорило не только о нездоровье президента, а о том, что решили все-таки не отмечать пышно это празднество в момент, когда происходят следственные мероприятия, когда в тюрьмах сидят претенденты на престол президентский, когда Запад в общем игнорирует Белоруссию, начинается новый ранг давления. Отсюда и возникло ощущение вот такой внутренней сдержанности, даже какого-то противоречия. С одной стороны, торжество и пафос, а с другой — некоторая напряженность и такая угрюмость.

О.БЫЧКОВА: Такое, неуверенное торжество.

А.ПРОХАНОВ: Нет, не то что неуверенность, а некое ощущение какого-то ожидания чего-то, что должно произойти внутри или вовне.

О.БЫЧКОВА: Ну, может быть, действительно, если бы был прием, Лукашенко пришлось бы все равно принимать в нем участие, разумеется, да? Там же он не мог туда не прийти на прием в свою честь…

И тогда, может быть, пришлось бы с кем-то общаться лишний раз, там, лишний раз отвечать на какие-то вопросы. Понятно, что все там были свои ребята.

А.ПРОХАНОВ: А все были свои, да-да-да.

О.БЫЧКОВА: Но тем не менее.

А.ПРОХАНОВ: Мне бы хотелось… Почему я сожалел о том, что не было приема? Ну, потому что я не имел возможности Александру Григорьевичу передать все поклоны, которые я привез ему из России от его обожателей, почитателей. А потом мне хотелось еще переброситься парой слов с министром госбезопасности. Я надеялся, что на приеме после чарки я смог бы у него узнать кое-что об идущих расследованиях. Кое-что я узнал, но недостаточно, на мой взгляд…

А.ПРОХАНОВ: Потому что, повторяю, выборы сами по себе, антураж выборов – он за концертами детскими, там были какие-то вкусные буфеты, там были очень симпатичные председатели вот этих вот комиссий на местах. И сами люди, которые приходили, иногда чувствуется, что они с собой несут. Несут ли они с собой, там, какое-то напряжение, враждебность, фронду или это такое абсолютно мягкое бархатное согласие с тем, что происходит. Вот это второе было.

Но я выяснил, вот это тоже кулуарные разговоры, в которых много предположений. Например, мне сказали, что следствие действительно ведется очень интенсивное, выявляются, вычисляются пути снабжения оппозиции деньгами зарубежными, выясняются их суммы, выясняются персонажи, которые участвовали вот в этой трансляции, персонажи, в основном, из польских и немецких спецслужб.

О.БЫЧКОВА: Какой трансляции?

А.ПРОХАНОВ: Денег этих, денег, как перевозили эти деньги. Устанавливаются имена, устанавливаются вот эти вот связи. И речь идет чуть ли не о существовании такого некоего европейского подполья, которое желало контролировать действия оппозиции и отчасти контролировало и спонсировало его. И, конечно, этот процесс состоится, вся эта информация будет, наверное, добыта и широко очень распространена в публике белорусской и европейской. Но, повторяю, это мое ощущение, ну, подтвержденное какими-то разговорами с серьезными людьми, что вот этих огромных сроков не будет…

Что, скорее всего, будет, как бы разоблачение, может быть, будет такая диффамация этих людей. А потом их, вполне возможно, просто выпроводят за пределы республики. То есть вот этот, как бы политический триумф будет достигнут, но излишняя жесткость и мстительность… Хотя, повторяю, власть должна быть мстительна. Вот этой мстительности не предполагается.

http://skalinkina.livejournal.com/

Поделиться: