В следующем году в Польше также будут изданы «Последние свидетели» и «Чернобыльская молитва». Есть договоренность и о публикации нового, еще лежащего на рабочем столе Алексиевич романа – «Время сэконд-хэнд. Конец «красного человека». Кстати, несколько театров – в Ганновере и Париже поставили пьесы по отрывкам из этой книги, которые уже публиковались в периодических изданиях.

В Варшаве и Познани у писательницы было несколько встреч с читателями и много интервью.

— «У войны не женское лицо», как говорили мне поляки на встречах, стала для них в каком-то смысле открытием, потому что книга разбивает десятилетиями бытующий о нас в Польше миф, только как о homo-soveticus. У них вообще до сих пор негласно принято: о советских плохо — или никак. «А тут неожиданные, потрясающие женские образы! – делились они со мной впечатлениями. — Русские, оказывается, ужасно страдали…». Впрочем эта нота знакома мне и по другим странам Восточной Европы, где переводили мою книгу, — рассказывает Светлана Александровна. – Интеллигенция не простила советскую оккупацию, Сталин затмил трагедию советского народа. Но я многих моих читателей шокировала, когда сказала, что, например, не считаю своего отца homo-soveticus. Он воевал. Когда фронт перешел наши границы, он рассказывал, что, как и многие, был поражен уровнем жизни в Европе, где даже в блиндажах лежали простыни и пахло кофе. После войны учительствовал. Карьеру не сделал, потому что женился на моей матери – женщине с оккупированной территории. Это навсегда стало «пятном» на биографии. «Как вы все это допустили? Почему терпели?» — слышал он в новое время возмущенные вопросы к своему поколению. И вот уже перед самым своим уходом из жизни сам задал мне подобный вопрос: «А что ж вы, умные, образованные, терпите столько лет власть Лукашенко?» И я спрашивала польских читателей: «А почему терпели социализм и Советы ваши родители? Почему вы их за это не называете гомо-социалистикус?» Видимо, потому что тоталитарный механизм работает так, что человек ощущает себя бабочкой в цементе. Человек при такой системе обездвижен. Вот о чем я пишу в своих книгах.

— Разговор этот очень нужен, — продолжала далее писательница. –  В Польше сейчас очень непростая ситуация, после Качиньских страна расколота… Первое ощущение, когда прилетаешь – бедная страна. Но незримо на всем присутствует достоинство. Поляки спрашивали о наших выборах. Не могли поверить, что интеллигенция и народ говорят на разных языках, что наша оппозиция меряется друг с другом амбициями и потому не выдвинула единого кандидата. Но я против того, чтобы не идти на выборы. Люди должны пойти и продемонстрировать, что они способны на поступок. Но до Майдана мы не доросли… Да, интеллигенция хочет национального государства… А народ хочет просто хорошо жить! И, к сожалению, на сегодняшний день, по-моему, нет фигуры, которая бы соединила эти устремления, яркой фигуры просветителя и революционера одновременно. 

Поделиться ссылкой: