В начале 1920-х годов контрабандный провоз товаров стал в Беларуси мощной отраслью теневой экономики, в которой и возле которой кормились сотни тысяч людей. В Минске на одном полюсе были государственные склады конфискатов, а на другом — сотни частных мастерских и складов, магазинов и лавок, где контрабандные товары перелицовывали, перефасовывали и перепродавали.

Ах, какая была контрабанда! Листаю “Справочник цен на контрабандные товары по Бел. Отд. ГТУ на период сентябрь, октябрь и ноябрь м-цы 1927 года” и слышу музыку в ритме тустепа:

“Мануфактура: бостон индиго английский, трико брючное в полоску, маркизет французский, креп-де-шин-фай, коверкот английский, бархат бумажный и полушелковый, диагональ, сукно гвардейское, шевиот, велюр, кастор, альпага, батист, корт;

Трикотажный товар и белье: комбине шелковые, носки мужские фильдекосовые, кальсоны вязаные егеровские, перчатки трикотиновые;

Парфюмерия: духи французские “Коти”, “Герлен”, “Роже-Гале”, духи немецкие “Дивиния”, пудра “Коти” и “Убиган”, губная помада “Дорен”, мыло марсельское…”

Эти полтора десятка страниц убористого текста, где первыми в списке значатся “чулки дам. натур. шелк.”, а последними — “презервативы”, являют собой энциклопедию красивой жизни эпохи нэпа. Но вот что примечательно: в описях реальных товаров, конфискованных Негореловской таможней, встречаются не только духи “Герлен” и тому подобный “креп-де-шин-фай”, но и следующие предметы: бруски точильные, горшки чугунные, косы сенокосные, кремни для зажигалок, горелки примусные, карандаши, сапоги резиновые и галоши…

В СССР социальными заказчиками контрабанды являлись не только “совбуржуи”, но и рядовые граждане, страдавшие от тотального дефицита. Здесь мы вспомним, что государственная монополия внешней торговли была введена еще декретом Совета народных комиссаров РСФСР от 22 апреля 1918 года. Так большевики искусственно создали голод на потребительские товары.

В Беларуси ситуацию усугубила новая советско-польская граница, которая пролегла там, где сегодня у минчан нарезаны дачные участки — возле железнодорожных станций Радошковичи и Негорелое. Были жестоко разорваны связи, которые создавались многими поколениями промышленников и купцов.

О том, как проводили ту границу, можно судить по тексту мирного договора Советов с Польшей от 18 марта 1921 года:

“…Далее на юг к безымянной корчме в пункте пересечения железной дороги Минск — Барановичи и тракта Минск — Н[овый] Свержень (по 10-верстной карте над буквой “М” в слове “Мезиновка”, а по 25-верстной карте у “Колосово”), оставляя корчму на стороне Польши (выделено нами. — С.К.), при этом на стороне Белоруссии остаются дер. Папки, Живица, Полоневичи и Осиновка, а на стороне Польши — дер. Лихачи и Рожанка…”

У-у, чертовы большевики: отдали панам корчму! А советским гражданам как быть без распивочного заведения?.. Якуб Колас в 1921 году гневно высказался в стихотворении “Беларускаму люду”:

Хiба забудзем мы тыя межы,

Што правадзi бяз нас?

Раны глыбокi, ох, яшчэ свежы!

Помсты агонь не пагас.

Нас падзялi — хто? Чужанiцы,

Цёмных дарог махляры.

К чорту iх межы!

                К д’яблу гранiцы..!

Белорусский люд внял призыву классика послать к черту новую границу. Дееспособные граждане освоили золотую жилу: контрабанда и нелегальная проводниковая служба.

Продолжение текста – в номере “Народной Воли” за 30 ноября и завтра на нашем сайте.

Поделиться ссылкой: