О семье

— Ирина, насколько, по-вашему, совместим статус поп-звезды и семья?

— Мне сложно отвечать, поскольку своей семьи нет. Семьей можно называть мой коллектив, круг единомышленников: продюсера, музыкантов, с которыми я провожу большую часть времени. Без них не представляю своей жизни и поэтому безмерно счастлива. Пока так складывается, что мне приходится без остатка отдаваться именно работе, хотя и верю в то, что когда-нибудь в моей личной жизни случатся изменения. Я все-таки в первую очередь женщина…

— В Европе никого не удивишь тем, что женщины рожают после 35. А в Беларуси это до сих пор считается чем-то анормальным. Нет ли в планах женщины Ирины Дорофеевой ребенка?

— Конечно! Я как раз и планирую это где-то к 35 годам. Хочу и семью, и ребенка. И не одного!

— Будущий папа уже есть на примете?

— Пока что идет поиск. Или, возможно, он пока не может меня найти…

— А что раньше? Были ли предпосылки того, что вы можете связать себя семейными узами?

— Я стала подумывать об этом только сейчас. Все-таки 33 года — возраст во многом знаковый, поэтому и пришла к мысли, что уже готова к семейной жизни. Я сформировалась как личность, артистка, как женщина, и у меня появилась потребность в собственной семье. Раньше вообще об этом не задумывалась. И не потому, что была не готова. Я понимала: рано.

О принце на белом коне и телохранителях

— Семьей вы называете свой коллектив. Не отсюда ли слухи про то, что у вас роман с продюсером Юрием Савошем?

— Слухов обо мне много ходит… Слухи вообще одна из обязательных составляющих в жизни артистов, которые хоть чем-то интересны слушателям. Они, я считаю, только подогревают интерес к артисту. Но вот раскрывать какие-то собственные тайны, выставлять наружу бытовые моменты мне не хотелось бы. Уже хотя бы потому, что к быту я совершенно не приспособленный человек.

— А какого мужчину вы хотели бы видеть рядом? Не музыканта, надеюсь?

— Раньше я пыталась представить образ этого мужчины, но теперь поняла, что это бесполезно. Ушли фантазии о принце на белом коне. Просто надеюсь встретить человека, который будет моим единомышленником. Это в первую очередь. Человек, которого могу уважать, ценить и любить. Без последнего —никак!

— Какие у вас вообще отношения с поклонниками, учитывая то, что среди них есть и достаточно высокопоставленные люди?

— Я очень счастлива, что у меня действительно много поклонников. Со многими из них меня связывают многолетние добрые, уважительные отношения. Возможно, ради этого артист и работает, чтобы у него было как можно больше почитателей. Я ощущала, что их армия росла с каждым днем. И мне хочется надеяться, что все эти люди благодарны за то, что я сделала как певица и как человек. Поэтому рада поддерживать буквально с каждым из них любые отношения. Каждый год, каждый день идет активная работа, возникают новые проекты, песни, альбомы, но при этом я стараюсь находить время для своих поклонников. И вполне допускаю, что отдача хотя бы в виде простого “спасибо” наступит не сегодня. Но спустя какое-то время надеюсь: то, что я отдаю людям, вернется ко мне. По крайней мере сама получаю моральное удовлетворение оттого, что делаю людям добро. Вот это и есть для меня проявление закона сохранения энергии. А вот каких-то безумных фанатов у меня вроде нет…

— Вот-вот! Я и хотел спросить: а почему вокруг Дорофеевой не суетятся особы буйные, чуть ли не сумасшедшие, готовые ночами дежурить у подъезда?

— Есть только тихие. Они и по телефону звонят, и СМС-ки засылают. Конечно, иногда даже такой тихий фанатизм напрягает, но, слава Богу, вокруг меня есть люди, которые могут отсеять все это.

— Телохранители из особо секретной службы?

— Нет, что вы! Во время концертов вокруг меня очень хорошо работают обычные службы, те же сотрудники милиции. Да и друзей у меня много, к которым я всегда могу обратиться. Тот же спецназ. Эти ребята, знаю, за меня всегда заступятся, поскольку среди них тоже есть мои поклонники.

— То есть телохранителей у вас нет?

— Ни одного. Потому что они, боюсь, много бы мне стоили.

О слухах и широко открытых глазах

— Давайте еще пройдемся по слухам. Поговаривают, что эта студия, в которой мы беседуем, была подарена Ирине Дорофеевой весьма влиятельным поклонником (назовем его так) и не просто как знак признания таланта…

— Уже много лет наш коллектив работает в “Белконцерте” при госфилармонии как самостоятельный хозрасчетный коллектив. И там, в здании филармонии, у нас была собственная студия, на которую мы заработали своим трудом, взяв аппаратуру в лизинг. И когда в здании началась реконструкция, по проекту через помещение студии должна была пройти лестница. Конечно, я тогда ломилась во все двери, кажется, и до премьер-министра дошла, но мне объясняли: сделать ничего не можем. Потому что для нового проекта нужно выложить круглую сумму, которой просто нет. И в результате мой коллектив оказался на улице, а аппаратура — в гараже. И тогда действительно я обратилась с письмом…

— Интересно, куда, на чье имя?

— Мне не хотелось бы называть имя… Я попросила одного влиятельного человека, чтобы мне помогли решить проблему с помещением. И вот эта студия — результат моей просьбы. Это помещение не наша собственность, мы арендуем площади, платим за них. Аппаратура — наша. Я понимаю, какие основания есть у слухов о том, что эту студию нам кто-то подарил, поскольку через несколько лет после того, как мы здесь стали работать, студию посетил глава государства. Я поняла: он был рад тому, что оказанная мне помощь была своевременна, что я не потеряла веру, надежду, а продолжаю работать. И не только я. В этой студии пишутся многие молодые, начинающие артисты, которым мы стараемся помогать. Я ведь помню, как поначалу мне самой было нелегко… Кроме того, здесь я занимаюсь со своими студентами, не выпрашивая в Университете культуры класс для занятий. Мы не считаем эту студию своим бизнесом. Я благодарна, что государство в лице его главы, других моих почитателей, поддержав нас, дает и нам возможность поддержать других. Это нормально, когда в стране есть люди, которые на деле готовы поддержать искусство, культуру, хотя с годами я все больше прихожу к мысли, что эстрада сама должна выживать, зарабатывать. Поэтому надеюсь на то, что будет принят закон о спонсорстве, согласно которому люди и организации, вкладывающие деньги в культуру, будут получать какие-то налоговые льготы.

— Вы говорили о том, что иногда какие-то СМС до вас доходят. А приходилось ли самой слышать имена людей, с которыми вас якобы связывают не просто дружеские отношения?

— Честно говоря, я живу в достаточно замкнутом мире, и если бы прислушивалась ко всему, что обо мне говорят, просто сошла бы с ума. Глупо таким вещам придавать значение.

— А как тогда на эти слухи реагируют друзья, близкие? Небось родители не раз говорили: да брось ты эти песни, выйди замуж за хорошего мужчину, ребеночка роди, а не новый альбом…

— Об этом нужно говорить с моими музыкантами, которые меня очень уважают, даже на “вы” обращаются. У нас нет с ними панибратских отношений, чтобы кто-то мне мог что-то такое сказать. А родители… Когда я только начинала петь, конечно, с их стороны были попытки чуть ли не бороться за мою судьбу. Но сегодня я благодарна им. Они верят в меня, как верят в меня и мои единомышленники. Мне не нужно пускать им пыль в глаза. Меня нужно хорошо знать, быть вхожим в мой круг общения, чтобы понимать, кто я и чем я живу. Мы не можем повернуть собственную судьбу, предвидеть будущее. Я не хочу это делать, заглядывать вперед, обращаться к гадалкам, поскольку сама знаю, как будет. Сама предвижу собственное будущее. И только я одна за него ответственна. И это будущее в первую очередь связано со страной. Для меня очень важно, чтобы в Беларуси мое имя и моя жизнь были ее достойны.

— У любого творческого человека случаются моменты, когда ему необходимо выплакаться, как говорится, в жилетку…

— Вот этого от меня не дождетесь!

— Неожиданное заявление…

— Со мной такого не случалось, хотя я человек эмоциональный. Конечно, могу расплакаться, потому что кипящая жизнь часто подбрасывает самые разные ситуации. Все свои эмоции выплескиваю со сцены, делюсь ими со зрителями с помощью любой из своих песен. Для меня это большое счастье. И люди это чувствуют, понимают. Я не хочу, чтобы меня жалели, но при этом имею полное право жить, любить, плакать, не перекладывая на кого-то собственные проблемы.

— В одном из своих достаточно откровенных интервью вы обмолвились, что вам случалось рвать отношения с сильными мира сего. Мстить за это вам не пытались?

— Честно говоря, я не помню, чтобы у меня были какие-то конфликтные ситуации. Понятно, артиста не все обязаны любить, нас много, каждый рвется занять место под солнцем, у каждого свои поклонники, но я лично стараюсь не помнить ничего плохого. В этом смысле я словно дитя малое: иду навстречу с улыбкой, широко открытыми глазами и всегда надеюсь получить только лучшее.

О политике и административном ресурсе

— Каково может быть твое участие в будущей предвыборной кампании как артистки и гражданина?

— У меня всегда была активная жизненная позиция, я всегда участвовала в выборах. Считаю, что каждый гражданин Беларуси обязан быть патриотом, воспитанным на истории своей страны. Но для меня также важно, чтобы люди понимали, что у них есть свои песни, культура, работа, семья. Я вижу свое предназначение в том, чтобы люди слышали песни, которые они смогут спеть. Их ведь, людей, не обманешь! Но песни эти невозможно навязывать, хоть сто раз прокрути их по радио. И я рада, что песни о Беларуси, которые я пою, любимы многими. Это — главное. Поэтому я, возможно, не вижу связи с предвыборной кампанией, хотя каждый год делаю очень много концертов независимо от того, есть эта кампания или нет. В этом году к 65-летию Победы мы сделали специальную программу “Здравствуй, любовь!”, для которой была написана песня, созданная на основе истории семьи моих родителей. Дедушка ушел на фронт, погиб, но бабушка всю жизнь хранила одну открытку от него, которая начиналась со слов “Здравствуй, Любовь!”. Так звали бабушку. Я с детства храню ощущения того, что бабушка сквозь всю жизнь пронесла свою любовь. Бабушка всегда верила, что он вернется…

Уже шестой год мы работаем по стране с туром “Под мирным небом”, когда во время уборки урожая выступаем с концертами. Это действительно праздник и для людей, и для меня: словно подпитываюсь живой силой земли, теплом, которое идет от людей. Однажды случилось так, что после моего концерта бабушки, которые на него пришли, сами начали петь и уже давали концерт для меня. Они и я были по-настоящему счастливы!

— Тем не менее этим летом гуляла информация, что в каком-то колхозе вашему коллективу выплатили гонорар из собственного бюджета.

— У нас есть артисты, которые бравируют тем, что в стране есть административный ресурс, а мы, мол, можем обойтись без него. Я лично считаю, что у нас без него вообще ничего бы не получилось. Есть государственное регулирование всех процессов. Это было в Витебской области, куда поступило с нашей стороны предложение выступить с концертами. И каждый из населенных пунктов, хозяйств мог согласиться или отказаться. В том же районе наше предложение восприняли слишком рьяно. Районное начальство дало указание заплатить нам на месте, чтобы сократить расходы района. Так что это не мы диктовали условия оплаты. Часто мы вообще работаем бесплатно. Для меня финансовый успех вовсе не на первом плане. Главное — успех моральный оттого, что ты поделился с людьми тем, что у тебя есть.

— Вернемся к политике. Есть ли у вас песни на стихи Владимира Некляева?

— И не одна. Раньше, в составе “Верасоў”, их было много, сегодня я исполняю “Милую тебя” и “Старый рок-н-ролл”. Может, еще когда-нибудь поработаем вместе.

— А если бы поступило предложение выступить с концертом в его поддержку в случае, если Некляев станет кандидатом в президенты?

— Я бы не согласилась. Почему? Да потому, что поддерживаю политику Александра Лукашенко и не могу, не умею сидеть на двух стульях. Считаю, что с каждым годом страна живет все лучше, сужу об этом по отзывам многих людей. Я вижу в стране порядок, а это — самое главное.

Об имидже и волчьих законах

— Пару лет назад в интернете широко разошлось фото, на котором камера подловила вас в момент озорного дуновения ветерка. Не было ли желания использовать столь любимый вами административный ресурс и послать к автору снимка пару крепких поклонников из числа служащих спецназа?

— Меня это сильно не напрягло. Ничего крамольного в этом не увидела. Это ведь пиар. Никто это специально не планировал, так что спасибо автору снимка за бесплатную рекламу. Думаю, не худшая моя фотография. Можно было, конечно, момент и получше подловить…

— Вы — человек публичный. Часто вас используют в качестве свадебного генерала?

— Часто.

— За деньги?

— Нет. Просто меня зовут, и я не могу отказать. Не вижу в этом ничего крамольного. Потому как если бы меня не любили, не уважали, меня бы никто не приглашал. Нашли бы другого “генерала”.

— Гастроли, туры, концерты… Случалось ли отменять выступления из-за непроданных билетов, из-за того, что Дорофееву слушать никто не хочет?

— Нет, такого я что-то не припомню…

— А что с Москвой? Работа с Кимом Брейтбургом, изданный альбом его песен… Или Москва уже для вас не предел мечтаний?

— Для меня Москва — точно такой же рынок, как и Европа. Разницы нет, разве что на запад от нас все как-то цивилизованнее. Понятно, что мне хочется стать еще более известной, и поэтому попытка утвердиться в Москве была. Но я поняла: если ты не готов играть по законам их шоу-бизнеса, ты просто не вписываешься в тусовку. И я не вписалась. Не хочу жить по их волчьим, абсолютно продажным законам.

Что касается Кима Александровича, то это замечательный человек, с которым мы уже несколько лет дружим и сотрудничаем. Сейчас работаем над мюзиклом “Голубая камея”, который готовится к постановке в нашем Музыкальном театре. У меня там главная роль княжны Таракановой. Счастлива работать и с Валерией Брейтбург, которая помогает готовить вокальные партии. Везде можно найти настоящих профессионалов, людей порядочных и честных по отношению и к себе, и к окружающим.

— А почему, как мне кажется, песни в вашем исполнении не слишком жалуют на радиостанциях? Там считают вас певицей немодной?

— Меня это вообще не волнует. Я знаю, что какие-то песни звучат, но никогда не ставила цели отслеживать, какая из станций их передает, а какая — нет.

— Дружите ли вы с кем-нибудь из представителей — назову ее так —неформальной музыки?

— Не очень понимаю, какая она — неформальная музыка. Есть музыка, которая мне нравится, и есть музыканты, которые ее исполняют. Дружу с Олегом Хоменко и “Палацам”, очень их уважаю за то, что уже много лет не изменяют себе. “Крама” — не так часто вижу этих музыкантов, но еще в детстве, когда “Крама” выступала на улице, я простояла там два часа, слушая их песни. “Новый Иерусалим”, Игорь Сорокин, который пишет для меня песни. Огромное удовольствие от общения с ним!

— Часто ли вы посещаете разного рода тусовки с участием коллег по сцене?

— Я вообще не люблю тусовки. Мне кажется, что это явно бесцельная трата времени. Мне хочется в определенное время сделать что-то конкретное, во всем видеть результат. А где-то болтаться несколько часов с целью просто себя показать — это не мое! Я себя на сцене показываю.

— Ирина, а кто сегодня в Беларуси поп-звезда №1?

— Как кто? Александр Солодуха!

— А женского пола?

— Ну, не знаю… Можно я скромно промолчу?

— Никакой пиар, как я уже слышал, артисту не чужд. А когда-нибудь приходилось сниматься обнаженной?

— Не было пока желания. Думаю, что у меня еще есть чем удивить публику. Вот когда это уйдет, тогда, возможно, и появлюсь перед камерой в непривычном для многих виде.

— А вот клипы Ирины Дорофеевой, показываемые в метро, — это хорошо, к месту?

— А что, крутят?.. Слышала, что когда-то показывали. Но почему бы и нет? Леди Гага можно, а Дорофееву — нет? Да на здоровье!

— А если в трамваях вдруг начнут транслировать песни Дорофеевой?

— Но почему только Дорофеевой?! Я что, так сильно остальным кислород перекрыла?

— Да я не о том. Считаю, что для песен есть свое место, не метро во всяком случае…

— Думаю, вместо рекламы, которая часто просто раздражает, лучше послушать хорошую музыку и в метро. И не только Дорофееву!

— Если бы и по звуку было прилично… Но для меня метро — не место для искусства.

— Так вы же меня в шоу-бизнес записали, не в искусство. В поп-дивы. А искусство — это опера. Мало кому удается совместить это. И не нам, а зрителям решать, с чем они сталкиваются.

— Сегодня твой день начался с интервью. Что дальше?

— 12.00, 14.00, 18.00 — репетиции “Голубой камеи”. В 16.00 — занятия со студентами. Еще одну свою студентку веду сегодня к фониатору, еще встреча с Кимом Брейтбургом, поэтому график дня может и поменяться. Когда лягу спать, пока не знаю. Хотелось бы часов в 11. Если получится…


Поделиться: