Вячеслав Дашкевич: — В чем красота работы физика?

Александр Войтович: — Мне как специалисту привычнее рассматривать свои исследования в категориях логики, четких и ясных, математически выверенных. Вы же с ходу навязываете эстетический подход. Тем не менее попробую ответить. Возвышенное, согласно Канту, зародилось в человеке, как только он с любопытством посмотрел однажды на звездное небо. Физики, равно как и представители других естественных наук, соприкасаясь с “невидимыми” частицами, на самом деле пытаются охватить взором все мирозданье, потрясающее по своей красоте.

В.ДАШКЕВИЧ: — Несмотря на все катаклизмы, происходящие в глубинах этого мирозданья?

А.ВОЙТОВИЧ: — Разумеется, а разве сама жизнь с ее неизбежным трагическим финалом не прекрасна?

В.ДАШКЕВИЧ: — Согласен, неповторима и прекрасна, но социальное обустройство на нашей планете подчинено не только законам красоты. Сотни миллионов голодных ртов — проблема тяжелейшая, но все же решаемая. Куда более страшное явление — безудержное, на грани безумия потребление. Гедонизм человеческой натуры, наслаждение без границ, восходящее к рабовладельческой традиции, вас не пугает?

А.ВОЙТОВИЧ: — Я бы так сказал: очень тревожит. И гедонизм, и его многочисленные проявления. Недавно по телевизору смотрю: персона, занимающая президентскую должность, заявляет: “Президентами не становятся, президентами рождаются”. Вот вам и рабовладельческий менталитет XXI века. Единственный в стране высокородный, почти богорожденный, а другие — они там, где-то, от рождения неудачливые, ущербные. Но у Истории свои правила. Геростраты остаются геростратами, а Королевы — королевыми. По делам их оценивает история, а не по рождению. Однако отдавать себя во власть алармистских настроений мы не в праве. Вспомним многочисленных ученых (в том числе и Королева), тянувших срок в ужасных гулаговских “шарашках” и продолжающих успешно решать крупные научные задачи. Кто-то наречет их фанатиками от профессии, возможно, кто-то — идеологически зашоренным контингентом, а я считаю, что они в первую очередь выполняли свой долг перед страной, а красота их трудов спасала их от деградации.

В.ДАШКЕВИЧ: — То есть, голодные и униженные, они не забывали смотреть сквозь барачные щели на звездное небо. Во имя чего?

А.ВОЙТОВИЧ: — Красота в земном измерении — это также добро и справедливость. Только плата за них слишком высока. Вот мы сидим, пьем чай и, грубо говоря, чихать хотели на тех, кто, возможно, нас подслушивает. Согласитесь, это, хотя и небольшая, но все же роскошь. За нее своими жизнями заплатили мученики белорусской истории Гончар, Захаренко, Красовский, Завадский…

В.ДАШКЕВИЧ: — Нынешний политический строй в Беларуси — во многом та же система, где практиковались “шарашки”, а в некоторых аспектах — более отсталая сегодня. Сегодня вместо внятной национально-государственной политики мы видим власть одного человека, судорожные семейно-клановые потуги по ее удержанию, патологическую боязнь альтернативного мнения.

А.ВОЙТОВИЧ: — Вас за что исключили из Союза писателей? Напечатали несколько материалов в независимой прессе — и тут же последовала расправа.

В.ДАШКЕВИЧ: — Это результат деятельности и пещерного мышления  небезызвестного Чергинца и его присных из президиума Союза писателей Беларуси.

А.ВОЙТОВИЧ: — Господи, как же они могли устраивать эти гонения, зная о страшной трагедии, произошедшей в вашей семье несколько лет назад — гибели в автокатастрофе дочери, внучки и еще пяти близких родственников? В уме не укладывается!

В.ДАШКЕВИЧ: — Очень даже укладывается, уважаемый Александр Павлович. В основе политической системы, господствующей ныне в Беларуси, лежат нравственная тупость и жестокосердие. С последним заповедником тоталитаризма на европейском континенте, думаю, будет покончено. Гарантия тому — неизбежное объединение Запада и России в этом направлении.

А.ВОЙТОВИЧ: — Чувствую, вы готовы задать “колючий” вопрос: как я попал в команду “последнего диктатора Европы”?

В.ДАШКЕВИЧ: — Угадали.

А.ВОЙТОВИЧ: — В декабре 2000 года, будучи президентом Национальной академии наук, я находился в США в командировке. Меня особенно интересовали экспертные мнения и наработки коллег из Иллинойского университета в области энергетики. Для Беларуси — вопрос стратегический. И вдруг ранним утром, в 5 часов, звонок из Минска. Президент просит срочно вернуться. Дальше — согласие возглавить Совет Республики.

В.ДАШКЕВИЧ: — Сожалеете?

А.ВОЙТОВИЧ: — Как сказать… Вы же, Вячеслав Иосифович, не костите себя за то, что в то же время работали в одной из спецслужб?

В.ДАШКЕВИЧ: — Без сильной спецслужбы, аккумулирующей интеллектуально-духовные силы нации, ни одно государство самоутвердиться в современных условиях не способно.

А.ВОЙТОВИЧ: — Я тоже надеялся, что при новой должности у меня появятся и соответствующие возможности для реализации проектов государственного масштаба, в том числе и в научной сфере. Иной мотивации у меня не было. В корыстных целях меня не уличат даже враги. Не удалось этого сделать и властям, хотя попытки потом предпринимались. Все время проработав до этого в науке, я был политически очень наивен. Понадобилось время, правда, не очень продолжительное, чтобы понять, что президенту от меня нужны “одобрямс” и поддержка его амбиций на пожизненное правление.

В.ДАШКЕВИЧ: — Готовясь к беседе, я узнал, что вы, будучи президентом Национальной академии, продолжительное время жили впятером, а потом вшестером в двухкомнатной квартире, а потом, когда расселились, вы так и остались в “двушке”. Позже, возглавив верхнюю палату белорусского парламента, заявления об улучшении жилья не писали. Так почему все же вы пришлись не ко двору?

А.ВОЙТОВИЧ: — У вас некоторая неточность: именно впятером, вшестером в “двушке” мы жили, когда я еще не работал президентом академии. А к вашему вопросу давайте вернемся чуть позже.

В.ДАШКЕВИЧ: — Принято. Тогда о фундаментальной науке в Беларуси…

А.ВОЙТОВИЧ: — Эта тема достойна отдельного обстоятельного разговора. Но раз вопрос задан, попытаюсь вкратце и, следовательно, далеко не полно охарактеризовать ситуацию. Состояние науки в целом незавидное, а фундаментальной науки, можно сказать, удручающее. На протяжении более десяти последних лет наукоемкость валового внутреннего продукта находится в пределах 0,7—0,8% (2,3% в 1990 г.). На общем собрании Академии не так давно отмечалось, что при наукоемкости ВВП ниже 1% после пяти-семи лет начинается разрушение научно-технического потенциала страны. Политика формирования научных исследований и принципов их финансирования разрушительна. Поражает невиданное нигде досель мелкотемье. Количество выполняемых проектов в Академии превысило количество научных сотрудников. Отличительной особенностью теперешнего руководства НАН Беларуси является растущий непрофессионализм, излишнее администрирование, зачастую прямой отказ от обсуждений важнейших проблем государства. Два члена президиума были официально уличены, мягко выражаясь, в недобросовестности при определении своих денежных доходов. Оба благополучно выехали за рубеж. Научная сфера страны нуждается в глубоком реформировании. Вместо реформирования иногда предпринимаются некоторые имитационные действия…

В.ДАШКЕВИЧ: — Как вы прокомментируете объединение Института литературы имени Янки Купалы и Института языка имени Якуба Коласа в Институт языка и литературы имени Якуба Коласа и Янки Купалы?

А.ВОЙТОВИЧ: — Это и есть один из примеров имитации некоего реформирования. Никаких плюсов, даже никакой экономии финансовых средств. В Украине действуют два Института литературы — один в Киеве, другой во Львове. Плюс четыре Института языка. Подобная картина и в России. Никто в соседних странах и не думает посягать на духовное наследие своих народов.

В.ДАШКЕВИЧ: — И кто в мире после таких “реформ” будет уважать нас? Возьмем Израиль. Безвизовый режим установлен с Россией, Казахстаном, Украиной. Беларусь же стоит в сторонке, платок теребя, хотя у нас и намека на антисемитизм нету. Израильские политологи отсутствие безвизового режима для белорусов объясняют статусом своего государства: мол, не всякой политической системе мы готовы раскрыть объятья.

А.ВОЙТОВИЧ: — Знаете, любую политическую систему характеризуют не столько ошибки, ею допущенные, сколько ее реакция на эти ошибки. Политическая система в Беларуси работает без обратной связи по жизненно важным проблемам страны. Пример с “вшивыми блохами”, то есть с несогласными, уникален, их, предпринимателей, даже за людей не считают.

В.ДАШКЕВИЧ: — При этом множество подобных шедевров подхватывается официальной пропагандой. Многие люди сбиты с толку. Правдивая информация пробивается с превеликим трудом. Посмотрите, кто “сортирует” эту информацию. Вот Зимовский, председатель Национальной государственной телерадиокомпании. Послушаем мэтра: “Скажу, что все россказни про городскую культуру белорусов — полная чушь. Белорусы — типично сельский народ. Горожане — это исключительно евреи, поляки, чиновники имперской администрации и офицерство в Северо-Западном крае гарнизонов”. Каков культуролог, а? Еще один энциклопедист знаний и опыта — главный редактор официального журнала “Беларуская думка” Гигин. Вот он комментирует забрасывание бутылками с зажигательной смесью российского посольства в Минске: “Судить о том, было ли это хулиганством или провокацией, пока рано… Но, учитывая сегодняшние отношения с Россией, к сожалению, это напоминает почерк российских спецслужб”. И мы хотим после этого, чтобы Кремль засыпал нас преференциями?

А.ВОЙТОВИЧ: — Действительно, проблема кадров — одна из решающих. Кратко о том, почему я не вписался в лукашенковскую вертикаль. Начал ставить проблемы и вопросы, все, как я тогда понимал и теперь убежден, в интересах страны. А президент и его преданное окружение восприняли их в штыки. Тут как тут оказался сенатор Чергинец и еще два члена президиума. Сообразили на троих “телегу” на меня. Ни одна их “компра” не подтвердилась. Президиум их не поддержал. А мое предложение вынести этот вопрос на рассмотрение Совета Республики поверг авторов в смятение. И Чергинец, думаю, после консультации с заказчиком, в традициях плохого водевиля, прижав руку к сердцу, заявил, что они забирают “бумагу”. Однако, когда я примерно на полгода позже заявил, что продление президентских полномочий одного лица за пределы, установленные Конституцией, повлечет очень негативные последствия для страны, Лукашенко, как я понимаю, очень испугался. Хотя это было более чем за год до референдума, он уже все давно решил. И поспешил удалить меня из Совета Республики. Эта тема — сроков президентства, непреодолимого, можно сказать, маниакального желания отдельных особ оставаться у власти до конца жизни, последствий для страны при реализации такого желания — требует серьезного анализа и публичного обсуждения…

Скоро пройдут президентские выборы. Скорее всего Ермошина огласит цифру около 70 процентов за Лукашенко. И начнется самое трудное. Не только для рвущегося теперь на четвертый срок Лукашенко, но и для всех нас.

В.ДАШКЕВИЧ: — А белорусская власть, ну хотя бы ради своего спасения, не способна на разумную трансформацию?

А.ВОЙТОВИЧ: — Если бы она была способна, то мы с вами рассуждали бы на куда более приятные темы. Системы, подобные белорусской, не трансформируются в более совершенные, пока у власти остается их генеральный конструктор, тоталитарный правитель или диктатор. История до сих пор не зафиксировала исключения из этого правила.

Поделиться ссылкой: