7 октября этого года мы опубликовали на страницах «Комсомолки» интервью с водителем Олегом Слесаренко, который 4 октября 1980 года сопровождал кортеж первого секретаря ЦК Компартии Беларуси Петра Машерова в поездке, которая закончилась страшной аварией и гибелью Машерова.  

Сразу же после публикации в редакцию позвонил председатель Союза писателей Беларуси Николай Чергинец: «Тридцать лет назад я работал заместителем начальника управления внутренних дел Минска и первым прибыл на место аварии. Петр Миронович был еще жив. Он успел произнести фразу, которую я никогда не забуду…»

И вот мы сидим в уютном кабинете, и Николай Иванович в деталях рассказывает про то, что лично ему довелось увидеть и услышать в тот трагический день.

ПЕТР МИРОНОВИЧ ДОЛЖЕН БЫЛ ЛЕТЕТЬ ВЕРТОЛЕТОМ

– 4 октября 1980 года после обеда мне позвонил дежурный и доложил: «Николай Иванович, беда с первым». Дежурный назвал место, где произошла авария. Я схватил фотоаппарат «Зенит» и вскочил в машину.

– Наверх доложили?

– Да, прямо из машины по радиотелефону второму секретарю ЦК Владимиру Бровикову, с которым был в хороших отношениях. Он не поверил: «Какая автомобильная авария? Петр Миронович улетел с аэродрома в Липках, мы сами его проводили». Мне потом пилоты рассказывали: в тот день Машеров действительно должен был лететь на вертолете. С военного аэродрома в Липках, что за Боровлянами. Уже и в вертолет сел. И машины с провожавшими его лицами, как и положено, отъехали. Только его «Чайка» осталась, как и требует инструкция, стоять. Такой был и есть закон: машина первого лица после отлета продолжает какое-то время ждать на всякий непредвиденный случай. И вдруг Петр Миронович говорит летчикам: «Что я такой погодой увижу?» Приказывает глушить двигатель и садится в «Чайку». Это я к тому, что исключаю сразу, что кто-то там какую-то диверсию подготовил. Никто не знал, что первый секретарь поедет на машине. Даже ближайшее окружение.

– Честно говоря, версию про вертолет впервые слышу. Значит, вы примчались к злополучному повороту на Смолевичи? И что увидели?

– Я приехал тогда, когда машина с Петром Мироновичем уже отъезжала. Я подскочил к ним. Петр Миронович был еще жив. При мне, хорошо помню, произнес фразу: «Не трогайте шофера – он невиновен». И машина с ним уехала. Мы начали осматривать место происшествия. Водитель Машерова Зайцев и его охранник Чесноков были мертвы.

– Какие еще детали врезались в память?

– Никто на том перекрестке ничего не подстраивал. Всё там ясно. Водитель грузовика с картошкой Пустовит, увидев «Чайку», попытался вывернуть машину. Сыпучий груз от резкого поворота сместился, и ГАЗ-53 стал неуправляемым. Машины столкнулись в лоб и как бы схлестнулись: грузовик правой, а «Чайка» левой стороной. Поэтому и засыпало «Чайку» картошкой.

– Сохранились снимки?

– А я сам сделал штук 20 фотографий, фотоаппарат у меня был хороший по тем временам, «Зенит». Да и эксперты-криминалисты дали мне с десяток хорошо сделанных фото.

Тогдашний собкор «Известий» Николай Матуковский, с которым мы дружили, выпросил для публикаций. Я отдал. Часть их потом видел в газетах. Возможно, что-то сохранилось – пусть поделятся с редакцией.

Машеров успел сказать: «Не трогайте шофера - он невиновен»

Это снимок «Чайки» Машерова, сделанный Николаем Чергинцом сразу после аварии.

ПИСТОЛЕТ ЧЕСНОКОВА Я ПОЛОЖИЛ В КАРМАН СВОЕЙ КУРТКИ

– Когда осматривали место аварии, я заметил валявшийся пистолет охранника Чеснокова. Новый, ПСМ. Нам самим как раз такие выдали. Положил его в карман своей куртки. А потом, вернувшись в Минск, переложил в свой служебный сейф. И не поверите, забыл. Вспомнил про него лишь благодаря товарищам из КГБ, которые работали с нашим управлением.

– По делу Машерова работали?

– Не только. 1980 год для милиционеров во многом памятным стал. Летом прошла московская Олимпиада. А перед ней, в начале года, евреям разрешили выезд в Израиль, через наше управление шло оформление документов. В общем, когда у меня пару раз на столе оказались от уезжавших «нечаянные» благодарности, в том числе свертки с золотыми монетами, я стукнул кулаком по столу и сказал, что один, без КГБ, работать с эмигрантами не буду. И мне дали в помощь двух заместителей УКГБ по Минску и Минской области Сударикова и Краснова. И вот как-то они пришли ко мне, стали мы обсуждать какую-то проблему, я открываю сейф – а там пистолет. Отдаю его ребятам. А они: «Е-мое, у нас же из-за него такой переполох. Всем приказали искать пистолет Чеснокова». Я сам позвонил зампреду КГБ Василию Русаку и сообщил ему, что пистолет был у меня. Он радостно воскликнул: «Скажи Сударикову и Краснову, пусть проставляются».

ПРОВОЖАЯ ВОДИТЕЛЯ НА ПЕНСИЮ, МАШЕРОВА ПОДАРИЛ ЕМУ РУЖЬЕ ХОННЕКЕРА

– Говорят, у погибшего водителя Зайцева тоже было именное оружие?

– Я знаю лишь про немецкое ружье, которое ему подарил сам Машеров.

– Расскажите.

– Петр Миронович сам попросил меня оформить на него разрешение Зайцеву. Скорей всего, это было в начале 1980-го. Звонит мне первый помощник Машерова Виктор Яковлевич Крюков: «Сейчас будешь разговаривать с Петром Мироновичем. Что, голос еще не дрожит?» Пошутил – соединяют. Машеров, поздоровавшись, говорит: «Извините, что беспокою. У меня вот водитель, с которым мы долгие годы были вместе, друг семьи. Он заядлый охотник, уходит на пенсию. Я хочу подарить ему ружье, которое мне подарил Хонеккер». (Это тогдашний руководитель социалистической Германии.) Можно быстро выписать разрешение?». «Ну конечно», – отвечаю. Мы выписали это разрешение, отдали. Такой подарок Петр Миронович к пенсии водителю сделал. А дальше было вот что. Зайцев побыл на пенсии. А ближе к лету пришел к жене Петра Мироновича. Расплакался: «Полина Андреевна, не могу я без вас, без вашей семьи». Петр Миронович его забрал обратно. Вот как оказался пенсионер за рулем.

– Вы вините Зайцева в аварии?

Машеров успел сказать: «Не трогайте шофера - он невиновен»

Председатель Союза писателей Беларуси Николай Чергинец

– Возраст сказывается на реакциях. Зрение у него было неважное. Поэтому он ездил след в след за машиной сопровождения, как за броней. А надо было, как правильно говорит в интервью Слесаренко, равняться своим левым колесом на правое колесо машины сопровождения. А он еще приотстал немного… Если б 4 октября 1980 года Зайцев не нарушил инструкцию, Петр Миронович мог бы остаться жив. Можно было вывернуть руль вправо – там места хватало. Машеров ведь и сам хотел выкрутить руль – левая рука у него была сломана, я тоже это заметил.

– А лично вы с Машеровым когда познакомились?

– Я играл в футбол в минской команде «Спартак», которая потом стала называться «Беларусь», а потом «Динамо». Петр Миронович курировал спорт и приезжал в Ждановичи, где мы жили в бараках во время сборов. В 1973 году меня назначили на должность начальника Ленинского РОВД. Здание ЦК КПБ находилось на территории нашего обслуживания. Петр Миронович узнавал меня и часто подходил, пожимал руку. Помнил с футбольных времен.

ВОДИТЕЛЬ ГРУЗОВИКА, ВРЕЗАВШЕГОСЯ В «ЧАЙКУ», ПЫТАЛСЯ ПОВЕСИТЬСЯ В ТУАЛЕТЕ БОЛЬНИЦЫ

– А водителя грузовика с картошкой вы считаете виноватым?

– За рулем ГАЗ-53 был передовик, глава многодетной семьи. Он тоже был ранен – доставили в ту же больницу, что и Машерова. Когда он узнал, с кем столкнулся, он повесился в туалете.

– ???

– Его сняли с петли. Медперсонал успел заметить. Если б он все подстроил, с чего бы ему вешаться?

– На похоронах Машерова вы тоже были?

– Да. Этот день мог стать последним в моей карьере. Люди шли огромными толпами. Очередь выстроилась от улицы Свердлова до площади Ленина, мимо горисполкома, МИДа, БГУ и выходила на площадь Мясникова. Вдруг докладывают: на улице Мясникова собралась огромная толпа, 10 – 15 тысяч человек… А у нас – редкая цепочка милиционеров. Началась давка, крики, паника. Я взял мегафон в руки, влез на парапет Министерства финансов и попросил задние ряды сделать пару шагов назад, иначе могут погибнуть дети и женщины. И задние ряды отступили. В образовавшийся коридор мы ввели резерв милиции.

Поделиться ссылкой: