Новая российская доктрина

5

Президент России Дмитрий Медведев предварительно уже ее одобрил. Фактически речь идет о новой внешнеполитической доктрине.
“Смысл документа в том, что Россия намеревается не на словах, а на деле проводить внешнюю политику, в которой не будет друзей и врагов, а будут только интересы. Экономику страны надо модернизировать, и внешняя политика тоже должна работать на решение этой задачи. Высокопоставленный источник в МИДе, участвовавший в разработке документа, подтверждает: на смену холодной войне снова пришла “разрядка”, – пишет издание.

Предисловие к программе написал министр иностранных дел Сергей Лавров. Он начинает в привычном духе – винит в мировом экономическом кризисе “западноцентричную систему глобального управления при доминировании США” и не без удовлетворения констатирует, что “зашаталась материальная основа доминирования Запада в мировой политике, экономике и финансах”. Но потом приходит к достаточно свежим выводам. К тому, что “укрепление отношений взаимозависимости с ведущими мировыми державами на основе взаимопроникновения экономик и культур” – в интересах России. И к тому, что Евросоюз и особенно США – самые желанные партнеры.

Глава российского МИДа не скрывает обеспокоенности за судьбу Барака Обамы, которого Москва считает оптимальным партнером и обвиняет “военный, разведывательный и внешнеполитический истеблишмент США” в попытках “возврата к конфронтационной политике прошлой администрации”. И одновременно призывает “выстраивать с Вашингтоном эффективную модель взаимовыгодного, равноправного сотрудничества”.

“Главная причина неожиданного разворота в российской внешней политике, прежде всего в отношении к Западу, – нехватка денег, нужных для модернизации экономики, транспортной инфраструктуры и внедрения инноваций. Триумфальный оптимизм российских лидеров эпохи рекордно высоких нефтяных цен остался в прошлом. В посткризисном мире Россия вынуждена искать друзей и заводить полезные экономические связи.

Куда делись деньги?

В течение нескольких лет Россия обеспечивала мощный приток западного капитала по простой и удобной схеме. Росли в цене экспортируемые ресурсы, а вместе с этим – капитализация российских компаний, что открывало широкий доступ к дешевым деньгам, которые через западные банки под небольшой процент попадали на супердоходные рынки развивающихся стран. Сырьевая рента шла на амбициозные социальные программы, а бизнес развивался за счет дешевых кредитов. Осенью 2008 года эта схема рухнула: не только обвалились цены на нефть, но и резко выросли в цене деньги. Бизнес, который до этого жил с уверенностью, что под один невыплаченный кредит всегда можно взять другой, остался без привычных вливаний, зато с огромными долгами.

Так что денег на технологический и модернизационный прорыв в России нет. В начале года Министерство экономического развития подсчитало, что на реализацию запланированных инфраструктурных и социальных программ только до 2013 года России потребуется около $1 трлн. Почти две трети этой суммы должны поступить из внебюджетных источников. Еще есть программы вооружений, на которые в последние годы тратили не меньше $30 млрд в год.

Бюджет и резервы Центробанка, ставшие, по сути, единственным источником ликвидности и финансовых ресурсов в стране, не выдержат такую нагрузку. А взятая правительством на вооружение политика неуклонного и резкого сокращения бюджетного дефицита (с 6 до 0% за пять лет) ставит крест на идее использовать государство в качестве главного инвестбанкира. В мире тоже не все в порядке: Греция уже вошла в преддефолтное состояние, эксперты полагают, что на очереди Испания и Португалия. Западные банки опасаются любых резких движений и сокращают лимиты на кредитование российских проектов.

“Кризис показал, что самостоятельно развиваться Россия не сможет – надо к кому-то прислониться”, – говорит собеседник в МИДе. Из программы ясно следует: прислониться надо к Евросоюзу. Высокопоставленный европейский дипломат подтверждает, что в последние месяцы на всех важнейших переговорах представители России говорят только о том, как Европа может вложиться в российскую модернизацию.

Деваться некуда: вся надежда на иностранных инвесторов, готовых вкладывать деньги в России и развивать вместе с российским бизнесом совместные проекты по всему миру. Тогда Россия сможет к тому же рассчитывать на приобщение к современным технологиям”, – отмечает издание.

Что хотят от Беларуси?

Таким образом, и перевод белорусско-российских отношений в так называемый прагматизм имеет под собой серьезную подоплеку в виде непростого экономического положения нашей восточной страны-соседки.

А вот что в новой доктрине говорится о нашей стране: “Добиваться согласия Беларуси на приобретение контрольных пакетов ее нефтеперерабатывающих предприятий российскими компаниями”. О средствах достижения этих целей не сообщается – и в этом заключаются опасения белорусских властей. Ведь нельзя исключать того, что Москва решит “добиваться согласия” у другого президента Беларуси.

Актуальны для нашей страны и неокторые тезисы, касающиеся других стран. Например, Украины: “Добиваться использования нефтепровода Одесса – Броды в реверсном направлении, что ограничит доступ Украины к каспийской нефти”.

И доступ Беларуси к ней. Кроме того, работа этого нефтепровода в аверсном режиме необходима для более дешевой транспортировки венесуэльской нефти из одесского порта.

Скупить подешевле

На “слив” отреагировала газета Администрации президента Беларуси.

“В отношении своих ближайших европейских соседей – стран Балтии, Беларуси, Украины – Россия, пишет “Ньюсуик”, намерена воспользоваться экономическим кризисом, чтобы скупить подешевевшие предприятия.

“Уолл-стрит джорнэл”, которая не обошла вниманием черновик российской доктрины, замечает, что новый подход Кремля “сопряжен с определенными рисками, особенно в момент, когда Москва вновь утверждает свое влияние на территории бывшего СССР”. Но если для американцев это новость, то, глядя из Минска, кажется, что новые внешнеполитические установки уже воплощаются. Александр Лукашенко на недавней встрече с одним из российских губернаторов прямо связал введение Россией пошлины на поставки нефти с желанием приобрести два НПЗ по балансовой стоимости. “Молочная” война, по его оценке, также была вызвана попытками российского бизнеса захватить перерабатывающие заводы.

Другой вопрос, что составители программы забыли о других российских интересах в Беларуси. Далеко не все в наших отношениях можно свести к простой заводской бухгалтерии”, – пишет “Беларусь сегодня”.

“Мы”


Няма запісаў для адлюстравання