16 октября Дмитрий Бородко был арестован вместе с 22 участниками акции солидарности на Октябрьской площади. Сегодня политик отвечает на вопросы сайта www.charter97.org.

— Дмитрий, как происходило ваше задержание? Журналистов блокировали омоновцы в штатском, и мы практически ничего не могли видеть…

— По известному сценарию. Напротив людей с портретами политзаключенных стали десятки сотрудников ОМОНа, после чего была дана команда «Работаем!» и нас начали хватать. Сбили с ног, повалили на землю и стали заталкивать в подогнанные автобусы. В автобусах продолжились избиения. Это общеизвестная практика: пока задержанных везут в РУВД, они подвергаются издевательствам и избиениям со стороны омоновцев. На моих глазах били как минимум троих. Били лидера ОГП Анатолия Лебедько, пытались придушить, наносили удары по лицу, у него пошла кровь.

Из 22 задержанных участников акции 11 были активистами гражданской кампании «Европейская Беларусь». Когда нас доставили в РУВД, омоновцы уехали, и мы стались с сотрудниками милиции. В отделении нас снова поставили лицом к стене с поднятыми руками, и мы так простояли, не двигаясь, три часа. Это тяжело и физически, и морально. Данная практика, которая по международным стандартам подпадает под пытки, продолжается с разгона акции 9 сентября.

В РУВД снова произошел инцидент с Лебедько. Он попытался узнать фамилии милиционеров, которые оскорбляли задержанных, в ответ ему заломали руки и насильно увели в отдельное помещение – в так называемый «бомжатник». Это конечно вызвало возмущение наших активистов, многие в знак протеста сели на пол и не подчинялись окрикам со стороны милиции.

— Вы принимали участие в трех последних акциях оппозиции – 9,16 сентября и 16 октября. Все эти акции были жестоко разогнаны, вас трижды арестовывали. Можно ли говорить, что власти выбрали тактику усиления репрессий против инакомыслящих?

— Безусловно. Все три последние акции мирных демонстрантов нещадно избивали, подвергали издевательствам. Омоновцы стали вести себя гораздо наглее и брутальнее. Появились «новшества». Многочасовая пытка стоянием без движения в отделениях милиции, о которой я говорил. Далее – блокирование работы журналистов, чтобы они не смогли зафиксировать на фото и видело происходящий беспредел. Я знаю, что и раньше журналистам трудно было работать на акциях оппозиции, но сейчас это происходит гораздо более нагло – им просто ничего не дают снимать! Власти не хотят, чтобы были свидетельства того, как над нами издеваться. Фото и видеорепортажи, которые показывают правду о том, что происходит в Беларуси, портят имидж власти, которая пытается облачиться в демократические одежды и показать что у нас все хорошо, хотя, в принципе, ничего не меняется.

Очень жаль, что этого не понимают некоторые политики в Европе. Или не хотят понимать. Лукашенковская диктатура придерживается раз и навсегда выбранного курса, и от него не отступает ни на шаг. Очень хотелось бы, чтобы европейские политики также не отступали от своих принципов и не заигрывали с диктатурой.

— Дмитрий, известно, что у вас трое детей. Вы не боитесь вот так выходить каждый раз на демонстрации, подставляться под дубинки, быть арестованным?

— Конечно, боюсь. Я боюсь, что меня могут надолго разлучить с моими детьми. Они еще совсем маленькие, и я каждый раз думаю о том, как бы скорее к ним вернуться. Мне и милиционеры говорят: мол, вот у тебя трое детей, чего ты сюда приходишь, тебя же могут посадить на сутки, ты же должен детей воспитывать. Я долго думал об этом. А потом понял. Надо выходить, надо говорить правду об том режиме, надо показывать пример остальным. Но главная причина, почему я ходил и буду ходить на акции протеста — я не хочу, чтобы мои дети жили в такой стране, я хочу, чтобы они жили в нормальном цивилизованном государстве – в европейской Беларуси.