Личное дело

Дмитрий Завадский родился 28 августа 1972 года.

С 1994 по 1997 год — личный оператор А.Г.Лукашенко.

С января 1997 года – оператор Общественного российского телевидения (ОРТ).

Весной 1997 года был арестован вместе с журналистом ОРТ Павлом Шереметом за репортаж о прозрачности белорусско-литовской границы и условно осужден на полтора года лишения свободы.

С октября 1999 года по май 2000 года работал в Чечне, где вместе с Павлом Шереметом снимал для ОРТ фильм “Чеченский дневник”.

7 июля 2000 года исчез при невыясненных обстоятельствах по дороге в аэропорт “Минск-2”.

Похищение Дмитрия Завадского официально считается раскрытым. 4 октября 2001 года Минский областной суд начал слушания по делу о похищении Д.Завадского. Судебный процесс был объявлен закрытым и проводился в помещении Верховного Суда. Председательствовал на процессе судья Минского областного суда Александр Симонов.

25 июля 2002 года прокуратура Ленинского района Минска предъявила представителю матери Д.Завадского адвокату Игорю Аксенчику обвинение в клевете в отношении генерального прокурора Республики Беларусь Виктора Шеймана, связанной с обвинением в совершении тяжкого преступления. Поводом для возбуждения уголовного дела послужило заявление И.Аксенчика, сделанное им для прессы в период судебного разбирательства дела об исчезновении Д. Завадского: “Если бы генерального прокурора Олега Божелко не отстранили от должности, то в качестве подозреваемого по делу о похищении Завадского должен был быть допрошен нынешний генеральный прокурор Виктор Шейман”.

Виновными в похищении Завадского были признаны офицеры спецподразделения МВД “Алмаз” Валерий Игнатович и Максим Малик (приговорены к пожизненному заключению), бывший курсант Академии МВД Алексей Гуз (приговорен к 25 годам лишения свободы), а также ранее трижды судимый гражданин Сергей Савушкин (приговорен к 12 годам лишения свободы). Все приговоры были вынесены судом в закрытом порядке. Однако ни один из них своей вины не признал. Тело пропавшего журналиста до сих пор не обнаружено.

В марте 2004 года республиканская прокуратура приостановила расследование дела о похищении Д.Завадского “в связи с необнаружением безвестно исчезнувшего лица”. В 2005 году расследование было возобновлено.

В глазах общественности обвинение по делу Завадского и судебное разбирательство было сфабриковано с целью замять шум вокруг похищения. За решетку были отправлены ставшие неугодными исполнители, совершавшие ранее по заказу власти многие другие преступления, но не причастные к исчезновению Дмитрия Завадского.

Главными подозреваемыми в организации устранения Дмитрия Завадского считают Виктора Шеймана, бывшего главу МВД Юрия Сивакова и командира Специального отряда быстрого реагирования Дмитрия Павличенко.

Сейчас уголовное дело уголовное дело, возбужденное по факту исчезновения Дмитрия Завадского, снова приостановлено “в связи с необнаружением бесследно исчезнувшего лица”. К слову, за все эти годы дело Завадского возобновлялось и приостанавливалось четыре раза.

“Существуют люди, которых обвинили в похищении Дмитрия Завадского, и они находятся в руках следователей. Как можно при этом приостановить расследование, если не установлено, что произошло с Дмитрием? Видимо, следствие, таким образом, показывает, что за похищение журналиста осудили не тех людей. А если все-таки признать, что приговор группе Игнатовича в этой части законный, то нужно работать с этими людьми”, — считает юрист Гарри Погняйло.

“Сколько мы писали запросов в различные инстанции с требованием поставить нас в известность о тех оперативно-розыскных мероприятиях, которые якобы проводились в ходе расследования, — говорит мать Дмитрия. — В ответ мы получали только ничего не значащие формулировки, отписки. Никто так толком и не сообщил, как они ищут моего сына. Правоохранительные органы из всего делают тайну!”.

Хождение по мукам

20 ноября 2000 года в средствах массовой информации появилась информация анонимного следователя КГБ, который рассказал, кто похищал Д.Завадского и с какой целью. Следователь КГБ подтвердил, что к этому причастны сотрудники спецслужб охраны президента — спецподразделение “Алмаз”.

Из материалов уголовного дела

“13 мая 2000 г. Игнатович, Малик и Гуз совместно с иными лицами на автомобиле “скорая помощь” у дома по ул.Тиражной, 44 похитили руководителя КРУ Минкультуры Грачева А.В. Посадив его в машину, вывезли в лес, где приставляли к голове огнестрельное оружие, угрожали, нанесли несколько ударов руками и ногами по различным частям тела. Было установлено, что в похищении также участвовал подполковник внутренних войск, командир в/ч 3214 СОБР МВД РБ Павличенко Дмитрий, который был превентивно задержан на основании Декрета Президента № 21. Однако без какого-либо на то правового основания (без постановления об освобождении из ИВС и др.), без ведома задерживавших его сотрудников КГБ и членов следственной группы был отпущен неизвестными лицами. Задержание Павличенко произошло за 2 дня до того, как были сняты с должностей Председатель КГБ, Генпрокурор и министр культуры. Обвиняется по ст.123 ч.2 п.п. “б”, “е”, “ж” УК 1960 г.

После задержания Павличенко возникла необходимость в проведении обыска (осмотра) на территории в/ч 3214 СОБР МВД РБ, для этого на место выехал следователь в сопровождении офицеров группы “Альфа”. По приезду в часть следственную группу сотрудники СОБРа не пустили на территорию, а через некоторое время следователя позвали к телефону, на проводе был Шейман. Последний приказал, чтобы все ушли с территории, чтобы через пять минут там никого не было, и бросил трубку. После долгих советов с руководством прокуратуры осмотр решили не проводить. На следующий день были сняты со своих постов Председатель КГБ, Генпрокурор и министр культуры. Утром этого дня, когда Генпрокурор пришел на работу, кабинет его был опечатан, а с материалами дела знакомились сотрудники Совбеза. Тогда же исчезли 2 тома уголовного дела, появившиеся недавно в неполном объеме.

07.07.2000 г. Саушкин, Игнатович и Малик в аэропорту “Минск-2” совершили похищение Завадского. Перед этим вели длительное наблюдение за домом, где проживал Завадский. Соседи неоднократно видели автомобиль Игнатовича, стоявший у подъезда. Также есть свидетели, которые видели в аэропорту машину Игнатовича в день похищения Д.Завадского.

В автомашине Игнатовича была обнаружена лопата. По имевшимся небольшим пятнам крови была проведена геномная экспертиза, которая установила, что кровь принадлежит именно Завадскому.

В настоящее время от руководства поступило указание о скорейшем окончании дела (к концу марта). Руководитель оперативно-следственной группы Наумов сам в ход следствия вмешиваться не желает, указание идет от руководства прокуратуры. Также мы не исключаем, что данная преступная группа имеет отношение не только к похищению Грачева и Завадского, но и к другим политическим преступлениям, в том числе и к исчезновениям Захаренко и Гончара”.

27 ноября 2003 года суд Фрунзенскага района Минска принял решение о признании пропавшего журналиста умершим.

10 декабря 2003 года Прокуратура Республики Беларусь возобновила расследование по делу об исчезновении Завадского. Не исключено, что возобновление дела было связано с визитом в Минск специального докладчика Парламентской Ассамблеи Совета Европы Христоса Пургуридеса, который готовил доклад о пропавших людях в Беларуси и в ноябре–декабре 2003 года дважды повещал Минск.

31 марта 2004 года Прокуратура Республики Беларусь второй раз приостановила расследование дела о похищении Дмитрия Завасдкого, сославшись на “необнаружение безвестно исчезнувшего лица”.

9 апреля 2004 года Международная организация “Репортеры без границ” и Общественное объединение “Белорусская ассоциация журналистов” выступили с совместным заявлением, в которой высказали озабоченность по причине приостановления дела о похищении Д.Завадского.

20 июля 2004 года на пресс-конференции А.Лукашенко заявил, что располагает документами, которые могут превратить дело Завадского в “антидело”. Что подразумевалось под этими словами и почему эти документы до сих пор не обнародованы — неизвестно.

Дословно: (стенограмма пресс-конференции Александра Лукашенко 20 июля 2004 г.): “И вот что удивляет: ну если так родственники переживают, ну вы ко мне придите. Пришел один человек, женщина – понимаете, по какой причине я не могу назвать ее фамилию. Она пришла ко мне, я ее принял, спросила об одном человеке, опять не называю фамилию. Меня поразила эта женщина. Молодец. Я с ней три часа беседовал. Я ей показал некоторые документы. Но если я их сейчас обнародую, то дело Завадского превратится в “антидело”. Это, кстати, моя боль единственная — Дима Завадский. Я бы многое отдал для того, чтобы узнать о судьбе этого человека”.

Что за женщина приходила к Лукашенко на разговор — также неизвестно. Ни супруга, ни мать Дмитрия к Александру Григорьевичу на прием не ходили. А может, и не было вовсе никакой женщины?..

4 августа 2004 года мать Дмитрия Завадского Ольга Завадская обратилась в Прокуратуру Республики Беларусь с заявлением о возобновлении дела в связи с вновь открывшимися обстоятельствами: Ольга Григорьевна потребовала провести прокурорскую проверку информации, озвученной Лукашенко. Однако прокуратура никак не отреагировала на ее заявление.

12 октября 2004 года судья суда Центрального района Минска С.В.Гончар отказался рассматривать жалобу О.Г.Завадской на действия ответственных работников Прокуратуры Беларуси в связи с “неподведомственностью” дела. Ольга Завадская обратилась в суд высшей инстанции.

25 ноября 2004 года коллегия Минского городского суда под председательством судьи Лугиной отклонила жалобу матери похищенного журналиста.

10 декабря 2004 года Ольга Завадская направила жалобу генпрокурору Петру Миклашевичу в связи с отказом прокуратуры возбуждать производство по вновь открывшимся обстоятельствам в деле о похищении сына.

7 апреля 2005 года Ольга Григорьевна получила сообщение из Прокуратуры про “возобновление предварительного следствия в связи с необходимостью проведения следственных действий”.

4 мая 2005 года в “Народной воле” появилась публикация “Труп Дмитрия Завадского может быть найден на одном из белорусских кладбищ”. В ней рассказывалось о том, что юрист Гарри Погоняло направил в прокуратуру ходатайство с просьбой провести эксгумацию и исследование нескольких трупов, чтобы подтвердить или опровергнуть принадлежность одного из них Дмитрию Завадскому.

23 июня 2005 года на пресс-конференции в Прокуратуре Республики Беларусь заместитель генпрокурора Борис Тарлецкий заявил, что по делу об убийстве Завадского есть новые наработки.

Версии

Существует несколько версий по поводу того, почему бандиты выбрали своей жертвой именно Дмитрия Завадского. Какая из них соответствует действительности — сказать сложно.

По одной из версий, официальной, вернувшийся из очередной командировки в Чечню Дмитрий Завадский дал интервью “Белорусской деловой газете”, в котором подтвердил, что слышал от коллег о задержании в Чечне “человека, который прошел спецподготовку в белорусском спецподразделении “Алмаз””. Имени задержанного оператор ОРТ не упомянул, однако следователи уверены в том, что откровения оператора вызвали у Игнатовича неумолимую жажду мести. “Никакого другого мотива в похищении Завадского нет. Только месть. Это наше глубокое убеждение. Мы проверяли очень много версий, но другой нет”, — заявил в одном из интервью начальник следственной группы Иван Бранчель.

Однако независимые эксперты не исключают и другие версии. Например, Дмитрий Завадский Завадский мог много знать о поставках оружия из Беларуси чеченским боевикам. Или случайно оказатья свидетелем насильственных похищений Гончара, Захаренко и Красовского…

Журналист Павел Шеремет за два дня до начала суда по делу Завадского устроил пресс-конференцию в Москве, на которой рассказал, что банда Игнатовича если и причастна к похищению его оператора, то только в качестве исполнителя чужой воли. Заказчиком преступления Шеремет назвал нынешнего генпрокурора Беларуси Виктора Шеймана. Весной 2000 года тот занимал пост главы Совета безопасности и якобы был заинтересован в том, чтобы в лице Завадского устранить свидетеля действия белорусских спецслужб в Чечне.

Эту информацию Шеремет получил от бывшего генпрокурора Беларуси Олега Божелко, который летом прошлого года сбежал из Беларуси в Россию и некоторое время прятался в одном из монастырей под Ярославлем. Незадолго до сентябрьских президентских выборов Божелко так же загадочно вернулся в Минск и отрекся от своих слов. С тех пор Божелко ни слова не проронил на тему “громких исчезновений”.

Из доклада Христоса Пургуридеса “Пропавшие люди в Беларуси”

Секретный суд над “бандой Игнатовича”

“Начиная с 24 октября 2001 года, четырех человек (В.Игнатович, М.Малик, А.Гуз и С.Савушкин) судили в закрытом заседании за похищение г-на Завадского. Г-н Аксенчик, адвокат, который представляет мать Завадского, ходатайствовал перед судом, чтобы процесс проводился в открытом заседании, в чем было отказано. Несколько запросов относительно получения свидетельств, направленных адвокатами семьи Завадского, были судом отклонены. 14 марта 2002 года четыре человека были осуждены на длительные тюремные сроки за похищение Завадского (но не за убийство, ибо тело не было найдено) на основании, среди прочего, саперной лопатки с кровью Завадского, найденной в автомобиле Игнатовича. Осужденные, как сообщается, продолжают утверждать о своей невиновности, называя судебный процесс фарсом. Бывший Генеральный прокурор Божелко, как мне рассказал один из адвокатов семей, присутствовал на судебном процессе как свидетель, но преимущественно отказывался свидетельствовать на основании положения Уголовно-процессуального кодекса, позволяющего следователям защищать свои источники.

Этот приговор был представлен мне в некоторых деталях министром иностранных дел и Генеральным прокурором как частичное разрешение дела Завадского.

Согласно обвинению, мотивом, по которому Игнатович и его банда совершили преступление против Завадского, была месть, потому что Завадский публично обвинил Игнатовича в участии в войне в Чечне на стороне повстанцев.

Большинство моих собеседников со стороны семей утверждают, что исчезновение Завадского относится к той же линии исчезновений, что и исчезновения Захаренко, Гончара и Красовского, так как имело подобный политический мотив: отплата за “предательство” против президента, на которого г-н Завадский когда-то работал как личный оператор, прежде чем он начал работать против президента как журналист “нячэсных” медиа.

На мой взгляд, учитывая то, что расстрельный пистолет не был выдан примерно во время исчезновения г-на Завадского, целиком может быть, что нет непосредственной организационной связи между этим делом и другими тремя. Могло быть также так, что “банда Игнатовича” убила Завадского, чтобы свести личные счеты г-на Игнатовича с этим журналистом, в то время как ее члены или некоторые из них могли быть по совпадению приобщены к якобы секретному эскадрону расстрелов в других случаях. В любом случае, утверждение, сделанное для того, чтобы поддержать необходимость проведения закрытого судебного заседания — в противном случае свидетели будут бояться давать показания, — на мой взгляд, не выдерживает критики: если бы свидетели боялись банды, факт проведения закрытого судебного процесса не делал бы никакой разницы, ибо члены банды в любом случае присутствовали в суде”.

Как это было

Из интервью Светланы Завадской пресс-центру “Хартии’97

“Только с годами я поняла, что наша встреча с Димой не была случайной. Подчас обстоятельства складываются так, как будто тебя кто-то толкает к встрече, даже какие-то фразы говоришь, которые ты не должна была говорить, но сказала…

Познакомились мы 30-го сентября 1989 года, а поженились 23-го ноября 1990 года. Этот год не был самым сложным в наших взаимоотношениях, сложнее было потом. В тот год чувствовалась Димина независимость, но в то же время было ощущение, что он хочет завоевать мое расположение.

Красивый, высокий, он был словно мечта. Он легко вписывался в тот идеальный образ, который я себе представляла, думая о своем избраннике.

Каждое утро начиналось одинаково: я готовила завтрак и подавала его Диме в постель. В последнее время Дима следил за своим весом, и с утра я всегда варила ему какую-то кашу. Ольга Григорьевна, Димина мама, говорила: “Ты замучил Свету! Каждый раз она тебе варит новую кашу?”. Приготовление завтраков было для меня самым счастливым временем дня…

Каждая девушка мечтает о том, что за ней прискачет на белом коне принц, который будет купать ее в цветах, нежности, поцелуях и объятьях. Мечты на то и мечты, чтобы сбываться, но в своем, определенном, виде. Дима из тех мужчин, которые говорят “Я тебя люблю” один раз в жизни и больше никогда. Сейчас я понимаю, что такие мужчины — надежные мужчины. У меня была в жизни сказка…

В тот вечер, 7 июля 2000 года, я была дома. Позвонил Павел Шеремет и сказал, что сейчас приедет. До этого Павел никогда не был у нас дома. Я сразу поняла, что что-то случилось…

Но о таком я даже не могла подумать. Я прекрасно помню свои мысли в тот момент: я подумала, что Диму уволили… Павел предлагал Диме переехать в Москву, чтобы работать там. Подумала, что не получилось, а здесь работы нет… Подумала, что Дима разнервничался, сел в машину и уехал…

Когда Павел мне все рассказал, я даже не могу передать словами, что я чувствовала. Мне казалось, что это происходит не со мной и я вижу чудовищный сон. Всю ночь я не спала, задремала под утро. На улице уже светало, было серо, и шел дождь. Я лежала лицом к балкону и услышала протяжный Димин голос: “Света-а-а. Мне так холодно?. Тут у меня началась жуткая истерика. Я стала кричать, что его никогда не найдут…

Откуда это вырвалось, я до сих пор не могу понять… Прошел только день… он же мог вернуться на следующий день, через день… Когда меня успокоили, я спрашивала маму: “Почему я так говорила, а вдруг сейчас дверь откроется и Дима войдет?”. Я, наверное, целый год не могла поверить в то, что это произошло. Целый год я твердила себе одни и те же вопросы: “Почему из всех людей выбрали меня? Почему это произошло со мной?”

Прошел год, и я поняла, что нахожусь в реальности, что мне нужно жить. Когда прошел год, наступила жажда деятельности. Просто сидеть и бездействовать было невозможно. Эта была попытка выхода из депрессивного состояния и, в то же время, попытка найти истину. Я понимала, что если мы не будем ничего делать, тема исчезнувших людей просто растворится. Пройдет время, и кого, кроме меня, будет беспокоить вопрос судьбы моего мужа?…

Все поездки по миру и разговоры с “сильными мира сего” дали мне надежду на то, что я узнаю правду о судьбе моего мужа. Может быть не завтра, но я все равно ее узнаю. Эти встречи дают осознание того, что ты не одна, что все женщины, которые перенесли подобные трагедии, вместе с тобой… Эта поддержка дает очень много.

Из выступления А.Лукашенко во время представления нового генерального прокурора Беларуси В.Шеймана:

“…Так вот, чтобы не мучались больше журналисты по поводу всех этих громких дел и преступлений, я хочу заявить следующее. Да, я виноват, что это произошло в стране. Потому что я президент. И больше не ищите виновных. И поэтому я несу за это и другое отвественность в полном объеме. Поэтому еще раз подчеркиваю: не пытайтесь найти виновных. Виноват только я…

Вы, как человек президента, как первый охранник, как человек, который когда-то грудью защитил президента от пули, вы должны найти мне этих людей. Кровь с носа! Любыми способами! Любыми судьбами. И прежде всего Диму…”

Международная изоляция и национальный позор

Надежды на то, что при нынешней власти найдут и накажут виновных в похищении Дмитрия, нет. О необходимости прояснить судьбу белорусского журналиста, а также других исчезнувших белорусских оппозиционеров постоянно заявляет международное сообщество.

Так, в 2004 году Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла резолюцию, в которой требовала от белорусских властей провести независимое расследование по делу Дмитрия Завадского, а также отправить Виктора Шеймана, Юрия Сивакова и Дмитрия Павличенко в отставку.

Требование раскрыть правду об исчезновении Дмитрия Завадского содержится в резолюциях Комиссии ООН по правам человека, Парламентской Ассамблеи ОБСЕ. Министру внутренних дел Владимиру Наумову, главе администрации президента Виктору Шейману, бывшему главе МВД Юрию Сивакову и командиру СОБРа Дмитрию Павличенко воспрещен въезд в США и страны Евросоюза по причине того, что они подозреваются в причастности к исчезновению Дмитрия Завадского.

Из первых уст

Светлана ЗАВАДСКАЯ:

В марте 2006 года Светлана Завадская и вдова насильственно похищенного бизнесмена Анатолия Красовсокго встретились с Джорджем Бушем. Буквально в этот же день, выступая на Всебелорусском народном собрании, Лукашенко весьма своеобразно прокомментировал визит двух белоруссикх женщин в Белый дом. Одно из информационных агентств распространило его дословную цитату: “Президент США — мировой лидер — принимает двух наших женщин — скраденных, жен, не помню фамилии. Да он глав государств многих не знает, а их принимает. Чего? В пику Лукашенко!”…

Вот как Светлана Завадская прокомментировала эти слова.

— Я думаю, что Лукашенко очень разозлился, когда узнал, что нас принял Джордж Буш, — говорит Светлана. — Кстати, Буш нас спрашивал, как к этой встрече отнесется Александр Григорьевич. И мы предполагали, что будет именно такая истеричная реакция. Поэтому меня нисколько не удивили его слова. А то, что он якобы не помнит наши фамилии… Я понимаю, что у Александра Григорьевича очень короткая память. Не ясно другое: он не раз публично заявлял: “Найдите мне Диму”, “я один во всем этом виноват”, “отверну головы тем, кто это сделал”. И после этого заявлять, что он не помнит фамилию своего личного оператора — по меньшей мере это неприлично. Если действительно не помнишь фамилии, зачем тогда вообще позориться и говорить об этом? Да и просто стыдно показывать себя с такой неприглядной стороны. Не каждый же день, в конце концов, граждане Блеаруси встречаюстя с президентом Америки. А может, он намеренно так заявил…

— Думаешь, ему настолько завидно, что он не может совладать со своими эмоциями?

— Я понимаю, что Лукашенко очень хотелось бы быть на нашем месте, но…

— А помнишь, некоторое время назад Лукашенко заявил, что он несколько часов беседовал с одной дамой о судьбе Дмитрия Завадского?..

— Помню. Но я до сих пор не знаю, о ком идет речь. Сегодня мне кажется, что это история из разряда того, что Франциск Скарына жил и творил в Петербурге…

— Светлана, а ты не боялась возвращаться в Беларусь, ведь у нас теперь запросто можно угодить на нары по статье “Дискредитация Беларуси”… Не думаешь, что власть может жестоко отомстить за то, что ты обратилась за помощью к Бушу?

— Не могу сказать, что совсем не боюсь. Например, в последнее время мне часто кто-то звонит по домашнему телефону и молчит в трубку. Сейчас стали звонить уже и на мобильный телефон. Когда я пытаюсь перезвонить по этому номеру, в трубке раздается: “Номер не существует…” Думаю, это все не случайность… Я понимаю, что сегодня любого гражданина Беларуси могут по совершенно надуманным причинам бросить за решетку… Но сколько можно бояться? Я стараюсь быть выше и сильнее всевозможных запугиваний и угроз.

Я часто бываю в других странах и… завидую их свободе. Например, много говорят, что той же Америке не хватает демократии. Но там в аэропорту продаются очень смешные куклы, как две капли воды похожие на Буша. Нажмешь ей на голову — она хихикает, кривляется. Я не могу даже представить, чтобы в белорусских магазинах продавались подобные игрушки! Посадили бы не только тех, кто сделал такую куклу, но и от магазина мокрого места не оставили бы! Поэтому мне очень хочется, чтобы люди нашей страны чувствовали себя свободными, чтобы они могли высказывать свое мнение по любому поводу, чтобы они могли критиковать власть, чтобы в стране была свобода слова, чтобы у нас не избивали журналистов. Я хочу жить в свободной и независимой стране. Разве это плохо?..

Поделиться ссылкой: