bulletгалоўнае онлайн:

Лепшае

Друкаваць decreaseincreaseПамер шрыфта

Анатолий АЛАЙ: «В поисках отца я объехал полмира, а узнал о его судьбе в Минске!»

Аўтар: I 4 жніўня 2017 г. 12:54

В ближайшие дни на экраны страны выйдет документальный фильм Анатолия Алая «Черный ворон» (автор сценария – Игорь Осинский).

Эксперты единодушны: его ждет большой успех. Как, впрочем, и все предыдущие картины этого режиссера. В самый канун премьеры за большой личный вклад в развитие национального кино, за бескомпромиссность в отстаивании исторической правды ему присвоено звание «Народный артист Беларуси». Несколькими годами ранее Мастер был отмечен званием «Заслуженный деятель искусств Республики Беларусь».

Новый фильм – это щемящая сердце исповедь «подранка», осиротевшего еще в колыбельном возрасте. Отец Анатолия – военврач Иван Алексеевич Алай пропал без вести во время боев в первые дни войны. В память о нем остались лишь единственное письмо, отправленное из-под Белостока, и фотография, запечатлевшая его в форме красноармейца. О беспримерном поиске отца, растянувшемся на 75 лет, «Народная Воля» рассказывала дважды (12 июля  и 21 ноября 2016 года и …) Финал его оказался совершенно неожиданным.

С кинокамерой наперевес

Предыдущая публикация завершалась на обнадеживающей ноте – из Комитета госбезопасности Беларуси Анатолию Алаю сообщили о том, что следы его отца обнаружены в Дрездене, в материалах исследовательского центра «Саксонские мемориалы». По мистическим обстоятельствам (иначе, пожалуй, и не скажешь!) звонок из КГБ раздался ранним утром 22 июня 2016 года, в 75-ю годовщину со дня нападения гитлеровской Германии на СССР. Было ли это случайным совпадением или Бог вознаградил Анатолия за его сыновнюю преданность отцу, навсегда останется загадкой.

На запрос в Дрезден ответ пришел без промедления. Раскрыв конверт с иностранным штемпелем, Алай обнаружил в нем персональную карточку военнопленного. Из нее следовало: красноармеец Иван Алай был пленен 2 июля 1941 года в районе города Столбцы. О том, что с ним случилось дальше, не сообщалось.

Заявку на документальный фильм о трагической судьбе военнопленных руководство киностудии «Беларусьфильм» и Министерство культуры Беларуси утвердили без колебаний. Эта тема для нашего общества по сей день остается одной из самых больных и неисследованных. Горбачевская гласность не только не раскрыла всей правды, а скорее даже еще больше замутила ее. Пользуясь возможностью писать обо всем открыто, в отсутствие полного доступа к секретным архивным материалам, недобросовестные  публицисты восполняют недостаток достоверной информации  домыслами, продиктованными идеологическими предпочтениями.

Анатолий Алай зарекомендовал себя как бескомпромиссный борец за истину. В жизни это не раз оборачивалось для него большими неприятностями. Ленту о Чернобыльской катастрофе, воссоздавшую подлинный масштаб трагедии, смыли как «излишне драматичную», а его самого, получившего критическую дозу радиации, подвергли настоящей экзекуции. Не постыдились даже взыскать стоимость израсходованной кинопленки. Не заступись за него один из именитых деятелей искусства, получил бы «волчий билет». Здравомыслящие коллеги советовали ему  во избежание отлучения от профессии впредь «не лезть на рожон». А он вновь и вновь заявлял темы, на которые было наложено строжайшее табу. И каким-то немыслимым образом добивался своего. В фильме «Не плачьте обо мне» рассказал о мытарствах, которым подвергался талантливый художник из Речицы Александр Исачев за то, что рисовал не доярок и механизаторов, а мифологических героев; в фильме  «Его зарыли в шар земной» – о том, что десятки советских воинских кладбищ, расположенных на территории тогдашней ГДР, на обелисках которых запечатлены имена тысяч павших красноармейцев, для Министерства обороны СССР остаются неизвестными, и людям, разыскивающим своих родных, даются фальшивые отписки «В списках не значится!». В картинах «Отверженный», «Маринеско», «Красный дьявол» и других, снимая которые, обходя запреты, пускался во все тяжкие, восстановил честные имена героев войны, по сути, оболганных официальной пропагандой.

Анатолий Алай напоминает мне литературного Дон Кихота, бесстрашно бросающегося с копьем на ветряную мельницу. Вот только «мельницы», которые встречаются на его жизненном пути, перемалывают не зерно, а человеческие судьбы…

Будь он осмотрительнее, посговорчивее, не сомневаюсь, звания и награды пришли бы к нему не на склоне лет, а значительно раньше. Власти не любят и даже боятся людей с высоким чувством собственного достоинства, предпочитающих не плыть по течению, а прокладывать свой путь. Может, поэтому Анатолий Алай не получил давно заслуженную им Государственную премию, хотя был трижды номинирован на нее. Оказываясь по результатам голосования комиссии впереди своих конкурентов, всякий раз чьей-то незримой рукой вычеркивался из готовящегося на подпись президенту указа. А материальная поддержка была бы ему как нельзя кстати. Получая мизерную зарплату режиссера, подолгу бывая по независящим от него причинам в творческом простое, не может даже поставить памятник матери. Хочет хотя бы символически увековечить и память об отце. А еще давно мечтает написать книгу, поделиться секретами своего мастерства, достойного изучения. Не случайно же на  примере его фильмов обучают молодых операторов и режиссеров в американской киноакадемии «Голливуд». На  издание мемуаров нужно не так уж много – не больше месячной зарплаты третьеразрядного футболиста, но где взять даже такие жалкие деньги? 

Не секрет, что большинство наших кумиров – знаменитых артистов, певцов, художников умирают в нищете; не лучшая участь и выдающихся спортсменов. Об этом постоянно рассказывают средства массовой информации. Подумалось: неужели  государство при всей скромности его бюджета не может обеспечить им достойную старость?! На возведение ледовых дворцов, которые не окупают себя, на проведение амбициозных военных парадов, на бесполезные поездки за рубеж бесчисленных делегаций чиновников средства находятся, а на то, чтобы поддержать людей, прославивших страну, нет!..

 

«Черный ворон, что ты вьешься надо мной?»

Музыкальным эпиграфом к фильму «Черный ворон» стала одноименная русская народная песня, запечатлевшая образ предвестника смерти. Снимая его, Анатолий Алай еще раз проехал той дорогой, по которой вели пленных красноармейцев. Побывал в бывшем концлагере, располагавшемся в польском городке Деблин, где содержался его отец. Встретился с писателем, автором книги «Крепость смерти» Тадеушем Опекой, описавшим в своей книге быт узников. От уникальных документальных кадров леденеет в жилах кровь. Выпускать фильм в прокат нужно с грифом 16+…

Алай верен себе: его новая картина, как и все предыдущие, на грани фола. Каждая из них содержит философский подтекст, побуждающий размышлять, сомневаться, спорить. Режиссер не расставляет точки над «і», предоставляет это право зрителям, допуская, что не все из них примут его аргументацию. Свободу мнений сохраняет и для своих героев. Вот он встречается в родной деревне Усохи с двоюродным братом по линии отца, бывшим сотрудником МВД, Анатолием Шатерником. Видятся впервые, по воле судьбы Анатолий лишь знал о его существовании. Диалог не по сценарию, чистая импровизация.

– А ведь твоя мать наверняка знала о том, что отец был в плену! Не исключено, даже допускала, что он жив и находится где-нибудь в Германии или Канаде, – говорит брат.

– Не может такого быть! Она сказала бы мне об этом!

Удивление Алая неподдельно; видно, что эта версия вызвала у него шок.

– Может, Анатолий, может! Боялась, что правда испортит тебе карьеру. Представь себе, что об этом узнали бы органы. Даже сам факт эмиграции отца стал бы для тебя приговором. А не дай Бог, Иван негативно высказался бы в какой-нибудь газете о СССР! Клеймо сына «врага народа» осталось бы на тебе на всю жизнь. И вместо кинокамеры ходил бы ты с метлой!

Увы, подобный сценарий был вполне возможен. Кто-кто, а Анатолий Алай знает об этом не понаслышке. Его фильм «Отверженный» рассказал о судьбе Героя Советского Союза Владимира Сапрыкина, прошедшего через штрафбат и фашистский концлагерь. Сталинский приказ № 270 относил всех военнопленных к категории преступников, и он, чтобы не навредить своим родным, остался навсегда в Канаде. В середине 1970-х годов через Красный Крест отправил письмо отцу: «Пойми и не осуди мое невозвращение. Твой сын не предатель Родины». Большинство военнопленных, которые предпочли неизбежному расстрелу эмиграцию, не имели даже такой возможности. Герои  фильма «Черная дорога», которых Анатолий Алай разыскал в разных странах, благодаря ему, лишь спустя полвека, заочно, на киноэкране, сумели пообщаться со своими близкими.  

Опасения военнопленных красноармейцев, освобожденных союзными войсками, вовсе не были преувеличенными. Ветеран Комитета госбезопасности признает с экрана: «Ни у кого из них не было шансов на снисхождение». Убежден в этом и сослуживец Ивана Алая по 10-й танковой армии Борис Попов, плененный в те же июльские дни сорок первого:

– Для того, чтобы попасть в расстрельные списки, достаточно было побыть в плену даже несколько дней и после побега утаить это. 

Самому Борису Антоновичу повезло. Фильтрационной комиссии, через которую пропускали узников фашистских концлагерей, решавшей «кому – до ордена, а большинству – до «вышки»,  срочно понадобился человек со знанием немецкого языка. В воинской части таких не нашлось, взяли его, отложив расправу на неопределенное время. Дамоклов меч сталинского правосудия он ощущал на своей шее всю послевоенную жизнь. После ликвидации фильтрационной комиссии Ленинград, где проживали его мать и сестра, было предложено покинуть в 24 часа. На работу без прописки нигде не принимали. Находились добрые люди, которые тайком от милиции давали возможность заработать на хлеб. Окончив институт с отличием, несмотря на наличие заявки, распределение получил в Сибирь. Даже будучи назначенным благодаря протекции министра главным инженером киностудии «Беларусьфильм», все еще не верил в то, что может наконец вздохнуть свободно…

Во времена СССР цензура наверняка вырезала бы эти кадры из фильма, а скорее всего даже положила его на полку. Попали бы под нож и слова Анатолия Шатерника о том, что в массовых репрессиях фашистов против мирного населения повинны и… партизаны.

– Кто, Анатолий Иванович, заставлял твоих теток прятаться от немцев в болоте? Говорили же им в комендатуре: «Не кормите лесных бандитов!» Нет же, тайком пекли для них хлеб…

Для Анатолия Алая как гражданина, убежденного в том, что именно зверства фашистов, искреннее желание белорусов отстоять свою свободу стали причиной массового сопротивления врагу, подобная позиция неприемлема. Но как режиссер он считает: коль у некоторых людей существует иной взгляд на партизанское движение, даже если их число по отношению ко всему населению страны находится в рамках  статистической погрешности, они имеют право высказать его.  В прессе такого рода полемические публикации уже не редкость. В кино говорить об этом отважился лишь Анатолий Алай…

Не пересказывая содержание фильма – чтобы оценить по достоинству, его нужно видеть – скажу лишь о заключительных кадрах. Они снимались в архиве КГБ. До Анатолия Алая сюда, в святая святых государства, допустили только писателя Юлиана Семенова, по содержавшимся здесь секретным материалам он писал свою повесть, по которой режиссер Татьяна Лиознова сняла знаменитый телесериал о Штирлице.  Анатолий Алай также попал в это таинственное подземелье не из чистого любопытства. В дрезденском центре «Саксонские мемориалы» он узнал, что его отец находился в концлагере до октября 1942 года. Очевидно, пользуясь как врач чуть большей свободой, чем остальные заключенные, ему удалось совершить побег. Информации о поимке нет. О том, что с ним случилось дальше, можно лишь гадать. Пробраться в одиночку через линию фронта было невозможно. Мог, скитаясь по лесу, умереть от голода и холода. Мог оказаться в одном из партизанских отрядов, которых на территории Польши было немало, и здесь дождаться освобождения. В этом случае попал бы в фильтрационный лагерь, а значит, соответствующая запись должна быть в его персональном деле.

– Оригиналы карточек военнопленных красноармейцев – уроженцев Беларуси находятся в Минске, в архиве КГБ. Именно оттуда мы получили ее копию. Вполне вероятно, что в ней по политическим мотивам отражены не все сведения, – пояснили Анатолию Алаю в Дрездене.

Он ожидал чего угодно, только не такого поворота событий. Надо было проехать полмира для того, чтобы узнать, что тайна отца хранится в нескольких километрах от киностудии?!

Вместе с Анатолием Алаем зрители, затаив дыхание, будут ждать развязки этой драматической истории.

Сотрудник КГБ достает с одной из бесчисленных полок пожелтевшую от времени толстую папку. Не спеша развязывает тесемки. Перелистывает страницу за страницей. Мелькают перед глазами незнакомые имена и фамилии. Видно, как волнуется Алай. Кажется, даже слышен гулкий стук его сердца. Вот и персональная карточка №1 красноармейца Ивана Алая. Ее лицевую сторону Анатолий может воспроизвести даже с закрытыми глазами. Запись о судьбе отца должна быть на обороте! Еще мгновение – и он узнает наконец правду, поискам которой посвятил всю свою жизнь!..

Тяжелый вздох разочарования. Оборотная сторона карточки пуста!

Из уст Анатолия Алая готов сорваться вопрос: «А не могли ли дискредитирующие ведомство записи подчистить, чтобы после рассекречивания архивов потомки безвинно убиенных людей не узнали всей страшной правды?!»

Но он так и не задаст его. Непроницаемое лицо сотрудника КГБ красноречивее слов.

P.S. Архивы КГБ таят в себе еще много нераскрытых тайн. Ведомство хотя и неохотно, но все же постепенно обнародует их. В ходе недавнего визита в Казахстан президент Беларуси Александр Лукашенко передал для открытого здесь 31 мая 2007 года Музейно-мемориального комплекса памяти жертв политических репрессий и тоталитаризма ряд уникальных документов. Это материалы уголовных дел в отношении 63 женщин – жен репрессированных в 1937 году представителей белорусской интеллигенции, которые были этапированы для отбывания наказания в расположенный на территории Казахстана лагерь, известный как Акмолинский лагерь жен изменников Родины.


Друкаваць decreaseincreaseПамер шрыфта
Share |

АРХІЎ ГАЗЕТЫ

NV logo

ШУКАЦЬ У АРХІВЕ З ДАПАМОГАЙ КАЛЕНДАРА

ПАРТНЁРЫ

Падпiска

Падпісацца на "Народную волю" можна ў любым паштовым аддзяленні.