bulletгалоўнае онлайн:

Друкаванае выданне - №15(4164)

Друкаваць decreaseincreaseПамер шрыфта

Сердечный директор

Аўтар: I 9 сакавiка 2017 г.

Быть хорошим доктором – это нелегко. А каково быть выдающимся врачом и руководить деятельностью большого коллектива звездных коллег?

Сегодня гость нашей рубрики – директор Республиканского научно-практического центра «Кардиология», академик, профессор Александр МРОЧЕК.

 

«Не улучшат бюджет врача подарки пациентов

– Александр Геннадьевич, сколько лет вы руководите центром?

– Девять. И если оценивать с точки зрения накопления директорского опыта, выработки каких-то стратегий, оценок результата деятельности, то это как раз тот срок, когда можно подводить итоги. С другой стороны, это тот срок, который позволяет самому директору научиться видеть дальше: проблемы кардиологии страны начинают высвечиваться ярче. Например, в свое время мы были очень заинтересованы в развитии высоких технологий в кардиологии, уделяли этому большое внимание, понимая, что страна хорошо реагирует на новшества, которые мы осваиваем. Но если говорить об эффекте работы кардиологической службы, то оказалось, что упустили первичное звено. Однако если лечение артериальной гипертензии делается качественно, это может принести для демографии страны значительно более яркий результат, чем трансплантация сердца. Поэтому развивать надо и высокие технологии, и первичную помощь.

– Работа директора, наверное, очень сложная: масса разных нагрузок, большой коллектив, в котором что ни доктор – то имя в профессии?..

– Вообще работать с людьми непросто. Это, наверное, самое сложное в работе любого руководителя, а тем более директора такого центра, где много именитых людей. Иногда звездность руководителя подразделения, заведующего лабораторией, практикующего доктора наук, его попытки сконцентрировать все вокруг себя и считать, что все успехи – это только его заслуга, вредят. Задача руководителя состоит в том, чтобы увидеть и дать возможность всем проявлять инициативу. Найти хорошее взаимопонимание и не сталкивать людей лбами – самое главное в работе директора.

– Получается?

– Надеюсь, что да.

– Вы часто консультируете пациентов?

– Наверное, реже, чем хотелось. Много времени отнимает другая работа. Например, сейчас я занят открытием производства совместно с Политехнической академией. Мы учредили предприятие «Политехмед». Будем выпускать расходный материал, на который сегодня тратятся огромные средства, потому что покупаем его за границей. Белорусская фармпромышленность подтянулась, перечень лекарственных препаратов стал шире, а вот инструментарий, катетеры, всякую дорогостоящую мелочь, которая важна в работе врача, и в первую очередь кардиохирурга,  мы не производим. А ведь можем делать свое! И сегодня уже есть результат.

Нами разработана и внедрена в производство система аортального стент-графта, которая применяется при хирургическом лечении аневризмы. Покупали системы за рубежом за 10 тысяч долларов за штуку, наша стоит на порядок дешевле. Следующий этап – производство стентов.

– Столько работы, а как чувствует себя директор РНПЦ в плане зарплаты?

– За 2016 год средняя зарплата по нашему центру, включая санитарок,  составила 845 рублей. Врачи в среднем зарабатывали 1308 рублей, кардиохирурги, выполняющие высокотехнологичные вмешательства, – 1753. Медсестры в отделениях имели в среднем 802 рубля, те, которые участвовали в высокотехнологичных операциях, – 1172.

Моя зарплата составляла порядка 1300 рублей.

– Наверное, половина этой суммы – доплата за звание академика и за докторскую степень, так что директорских и немного?

– Эти доплаты я получаю в Академии наук.

– Лет 10 назад врачи вашего центра попали под уголовное преследование за взятки, были суды, приговоры. Удалось решить проблему?

– Я пришел работать в центр на пике громкого скандала, когда в суде Московского района Минска рассматривалось дело о взятках ведущего кардиохирурга нашего центра. Помню, как ко мне приходили пациенты, которых он прооперировал, и умоляли защитить доктора. И, скажу честно, я делал все от меня зависящее, чтобы талантливый хирург остался на своем рабочем месте… Кардиохирурги – это штучный материал, на их обучение государство тратит немало средств, и печально, когда их обвиняют во взятках. Думаю, сегодня таких проявлений в центре нет.

Хотя что считать взяткой? Если врач вымогает деньги: я тебя прооперирую, а ты мне за это заплатишь – тогда да, это уголовно наказуемое деяние. А если пациент в знак благодарности за спасенную жизнь подарил доктору коробку конфет? Мне кажется, иногда мы сами излишне нагнетаем и доводим до абсурда эту ситуацию. Не улучшат бюджет врача подарки пациентов, не сделают его богаче. Во всем мире пациенты благодарят врачей. Как-то я был в Германии в гостях у коллеги, и он показал меч стоимостью около 20 тысяч евро. Это был подарок губернатора одной из префектур Японии за то, что тот спас его дочь. Доктор был так горд этим подарком – как свидетельством качества своей работы и высокого уровня контакта.

 

“За счет внебюджетных средств есть возможность что-то делать для центра, а значит, и для белорусов»

– Как молодому врачу попасть в РНПЦ «Кардиология»? Наверное, очень сложно?

– Непросто. Центр на слуху, есть ребята, которые уже при поступлении в Медуниверситет мечтают работать у нас и пытаются буквально с первых курсов связать свою деятельность с центром. Приходят сюда работать медсестрами, медбратьями, стараются попасть к нам на практику. И видя, что человек нацелен быть у нас, приглашаем его на работу. Мы уделяем большое внимание преемственности кадров.

– А как попасть пациенту? Я слышала, что даже платные приемы у ваших специалистов расписаны надолго вперед.

– Платные услуги мы обеспечиваем через день-два после обращения. Другое дело, что некоторые обследования более востребованы у населения. Например, очередь на УЗИ сердца может растянуться на неделю, и люди готовы ждать, потому что хотят попасть именно к специалистам нашего центра. Или сейчас очень популярны операции на венах нижних конечностей по новейшей технологии – эндовенозная лазерная коагуляция вен. Желающих очень много, отсюда и очереди на месяц.

Без очереди принимаем только иностранцев, потому что у нас план по экспорту услуг.

– Насколько это справедливо, что в приоритете пациенты-иностранцы, а не белорусы? Наши больницы ведь оснащаются за бюджетные деньги, а бюджет – это наши налоги…

– Структура калькуляции платной услуги выглядит таким образом: себестоимость расходных материалов, которые используются во время операции, оплата работы медперсонала и налоги. После совершения оплаты все деньги, которые были потрачены на закупку расходников, возвращаются в бюджет. Так что бюджет ничего не теряет. Вопрос как раз таки в рентабельности: что зарабатывает клиника на платных услугах?

А мы за эти деньги живем. Вот сегодня центру ничего не дали на текущий ремонт, и у меня болит голова, где взять деньги. За счет внебюджетных средств есть возможность что-то делать для центра, а значит, и для белорусов. В этом году, например, за внебюджетные деньги покупаем эхокардиограф, УЗИ-аппарат для вен и т.д.

– Александр Геннадьевич, в РНПЦ оперируются только тяжелые больные?

Сегодня примерно 70% кардиологических операций выполняются в областных центрах. Но там пока еще не могут обеспечить оказание помощи пациентам с высокими рисками, сложные технологические вмешательства не делаются на периферии. Например, пациентов с аневризмой аорты мы стараемся оперировать только у нас. Или сосудистые шунтирования, когда надо поставить пять, шесть шунтов. Бывают операции, когда одномоментно проводится замена клапана и шунтирование.

Безусловно, есть пациенты, которые, зная о высоком уровне центра, очень просятся к нам. Записываются ко мне на прием, к заведующим отделений. Конституция позволяет идти навстречу пожеланиям пациента, и мы по возможности не отказываем.

 

«40 процентов пациентов терпят до инфаркта миокарда»

– Наши кардиохирурги выполняют сложнейшие операции, однако на протяжении долгих лет болезни сердца и сосудов в лидерах по числу заболевших в стране и первые в структуре причин смертности населения, причем главным образом трудоспособного. Почему не удается справиться с такой статистикой?

– Надо понимать, что сердечно-сосудистые и онкологические заболевания – основные «виновники» смертности населения – возрастозависимые заболевания. Чем старше человек, тем больше риск возникновения болезней сердца и сосудов, развития злокачественных новообразований. Поэтому, с одной стороны, увеличивается продолжительность жизни, а с другой – статистика заболеваемости. Сегодня наша главная задача – победить раннюю смертность.

Говорят, сердце не болит. Но наверняка есть какие-то тревожные, угрожающие состояния, на которые надо обязательно обратить внимание и бежать к врачу?

– Боль за грудиной, ощущение жжения, сдавливания в загрудинной области, нехватка воздуха. Снижение артериального давления, бледность, холодный пот. Особенно если такое состояние случилось впервые – не надо оставлять его без внимания, сразу звоните врачу.

Поздняя обращаемость – это проблема всех кардиобольных мира. Она связана с плохой информированностью населения. Пациенту надо говорить, чем может закончиться его позиция «перетерплю боль, не буду ночью беспокоить врача, дождусь утра». В кардиологии каждая минута дорога. Например, мы организовали в стране систему помощи пациентам с острым коронарным синдромом – скорой помощи при предынфарктном состоянии. Она стартовала в 2009 году. Ее суть – покрытие всей страны ангиографическими кабинетами. Почему это важно? Потому что при коронарном синдроме (предынфарктном состоянии) дается час двадцать на решение вопроса. «Скорая» доставляет пациента в катетеризационную лабораторию, там ему вводят в сердце катетер. Увидели, что развивается инфаркт миокарда, тромб убрали, вставили стент, дали лекарство, и через три дня пациент выписался.

С чем мы столкнулись? Примерно 40 процентов пациентов вызывают «скорую» позже отмеченного срока, терпят до крупного инфаркта миокарда. А это, если выжил, уже хроническая проблема.

– И что, никакого эффекта от программы?

– Эффект, конечно, есть. Удалось сократить частоту смертности от инфаркта миокарда. Но профилактической работой с населением надо заниматься постоянно.

 

«Экономика страны ухудшается – смертность от кардиологических болезней увеличивается»

– Но ведь как бывает: человека ничего не беспокоило, а он внезапно упал и умер…

– К сожалению, в кардиологии 20 процентов смертей – внезапные.

Конечно, есть состояния, которые могут повысить риск внезапной смертности. Это можно видеть на кардиограмме, это можно видеть, используя метод холтеровского мониторирования. Холтер позволяет обнаружить нарушения сердечного ритма, а вовремя поставленный искусственный водитель ритма дает возможность человеку жить. Что, собственно, в нашей стране и делается. Мы ставим примерно 360 стимуляторов на 1 миллион населения. Это много, но в Германии на миллион населения ставят в три раза больше кардиостимуляторов. Почему? Потому что у нас чрезвычайно актуальна проблема выявляемости таких пациентов. А это работа первичного звена, информированности населения, пропаганда здорового образа жизни.

– О здоровом образе жизни, кажется, уже все знают. И если посмотреть, то бассейны и фитнес-залы заполнены… Может, здоровье все же разрушают стрессы, алкоголь, курение?

– Как-то у нас в Беларуси проходил Евразийский конгресс кардиологов, к нам приехали специалисты из многих стран мира. И на одном из пленарных заседаний известный российский академик Евгений Иванович Чазов сделал доклад, касающийся взаимосвязи состояния страны и смертности от болезней системы кровообращения. Как только экономика начинает меняться в худшую сторону, как только начинает теряться контроль в государстве, кривая смертности идет вверх.

– Кстати, а в Европе такая же высокая смертность от болезней сердца и сосудов?

– Есть данные ВОЗ. В Беларуси смертность от острого инфаркта миокарда снизилась с 6,1 до 4,8 случая на 100 тысяч населения. Пик пришелся на 90-е годы прошлого века, а с 2005 года смертность идет вниз. В европейских странах, где все стабильно, без стрессов, эти показатели стабильно невысокие по сравнению с нами. Правда, надо учитывать, как составляется такая статистика. Например, в Беларуси смертность от сахарного диабета составляет 4 процента, а в США самый низкий показатель по штатам – 17 процентов. Больные сахарным диабетом, как правило, умирают от его осложнений – сердечно-сосудистых болезней. И у нас это фиксируется как смертность от болезней системы кровообращения, а не от диабета. В Беларуси нет смертности от болезни Альцгеймера, от алкоголя. А внезапную смерть нередко вызывает именно алкоголь. Много выпил – давление поднялось, случился гипертонический криз, инсульт.

Беларусь сегодня в лидерах по числу курильщиков среди всех европейских стран. Выше нас только Армения. А курение, злоупотребление алкоголем, лишний вес – самые серьезные факторы риска возникновения сердечно-сосудистых заболеваний.

– Александр Геннадьевич, а на «сердечную» заболеваемость влияет наследственность?

– Влияет. Риск заболеть особенно высок у тех, чьи близкие родственники: родители, братья, сестры – страдают от раннего развития сердечных заболеваний. В наследство можно получить уровень холестерина, повышенное артериальное давление, однако это управляемые факторы риска. При их коррекции патологии можно избежать, но таких пациентов должен наблюдать врач. То есть я опять говорю о том, насколько важна организация работы первичного звена, института семейного врача.

 

«В поддержке собственного ребенка ничего плохого нет»

– Кроме работы у вас есть еще и личная жизнь. Слышала, что вы большой любитель охоты…

– Есть такое. И охотиться люблю, и рыбачить. Особенно в компании друзей, единомышленников. После трудовых будней это прекрасная возможность восстановить свои силы и физические, и духовные, встретить зарю, пообщаться. Скоро начнется сезон охоты на птицу. Поедем на болота, будем ночью ждать перелетов… Мой коллега – известный кардиохирург Юрий Петрович Островский, наш прославленный борец Александр Иванович Медведь – тоже охотники.

– А еще какие-то увлечения у вас есть?

– В молодости активно занимался спортом, имею разряд по дзюдо, сейчас увлекся велопрогулками, бегом, хожу много. Я считаю, что необязательно выбрать какой-то спорт – фитнес, бассейн – и заниматься два-три раза в неделю. Главное – двигаться каждый день! Хороший и полезный результат дают до 10 тысяч шагов в сутки.

– Александр Геннадьевич, а почему вы решили стать врачом? Ваши родители имели отношение к медицине?

– Родители – нет, а вот тетя была невропатологом. Отец работал в электронной промышленности, начинал строить завод вычислительных машин в Минске, был директором завода «Мион», мама – учитель химии. Поэтому мне пришлось любить и физику, и химию, по этим предметам ни одной четверки в четвертях не было. Очень нравилась биология. Когда поступал в медицинский, все эти три предмета сдал на «отлично», четверка была только по сочинению.

– Знаю, что и сын пошел по вашим стопам. На ваш взгляд, династии в медицине – это хорошо? Могут сказать: мол, своих детей тянут…

– У меня потянуть своего сына не получилось. У него характер другой, он больше менеджер, администратор, склонен заниматься организационной работой, хотя  после Медуниверситета 10 лет проработал в реанимации. Но ушел из медицины…

Мы аплодировали династиям сталеваров, а в династии медиков пытаемся увидеть коррупцию и семейственность. На мой взгляд, если поддержка собственного ребенка оказывается в морально-этических и законных рамках – в этом ничего плохого нет. Сейчас в России поднялась шумиха, что дети крупных ученых быстро защищаются, продвигаются в профессии. Академик Давыдов, директор российского онкоцентра имени Блохина, был вынужден уволить своего сына, которого назначил директором подразделения. То есть главное все же не выйти за рамки.

В свое время моим заместителем по хирургии был Вячеслав Алексеевич Янушко, а в отделении кардиохирургии работал его сын. Когда возникла вакансия заведующего отделением, я не назначил Андрея Вячеславовича на эту должность ввиду того, что он попадал в прямое подчинение к своему отцу, хотя считал и считаю его ярким хирургом. Но его кандидатуру мы предложили на место заместителя директора Гродненского кардиологического центра. Сейчас Андрей Вячеславович – главный врач этого центра и вместе с коллегами творит там чудеса!

– Александр Геннадьевич, никогда не пожалели о своем выборе? Если у вас спрашивают совета, поступать ли в медицинский, что обычно отвечаете?

– Конечно поступать! Быть врачом – очень ответственно, работа тяжелая, но врач – это особый статус, это уважение, это удовлетворение от того, что можешь помочь людям.

Тэмы:
Друкаваць decreaseincreaseПамер шрыфта
Share |

АРХІЎ ГАЗЕТЫ

NV logo

ШУКАЦЬ У АРХІВЕ З ДАПАМОГАЙ КАЛЕНДАРА

ПАРТНЁРЫ

Падпiска

Падпісацца на "Народную волю" можна ў любым паштовым аддзяленні.