Обеспечим власти бессонные ночи

“Политическая стабильность” режима — это несменяемость чиновников и фактическое отсутствие выборной системы. “Социально ориентированная экономика” режима — эта экономика, когда все общество работает для того, чтобы бюрократия могла беспрепятственно аккумулировать богатство в своих руках. Цинизм государственной власти в Беларуси не знает границ. Президент Республики в разгар экономического кризиса через телевидение заявляет на всю страну, что “для нас сейчас зарплаты не главное, главное — устойчивость экономики”. Иными словами, граждане могут месяцами питаться одной картошкой, лишь бы все виновные в том, что страна катится в пропасть, по-прежнему оставались у руля государства. Автор этих строк еще в феврале нынешнего года обращался к президенту и правительству с предложением понизить заработную плату чиновникам и депутатам (в зависимости от ее размера в пределах 10—50%) и получил ответ за подписью замминистра экономики Мельникова, гласивший, что такое сокращение зарплаты не даст нужного экономического эффекта. Урезать вдвое зарплаты на заводах — это экономически целесообразно, а вот недоплатить чиновнику миллион или два из четырех или пяти миллионов — это нецелесообразно.

Кого удовлетворяет нынешняя власть в Беларуси?

Рабочих и служащих, которых увольняют под любым предлогом или с которыми не перезаключают контракты? НЕТ.

Знающих свое дело руководителей предприятий и хозяйств? НЕТ.

Бизнесменов и предпринимателей, которые вынуждены пресмыкаться перед чиновниками? НЕТ.

Студентов, которым повышают плату за обучение и которых отправляют по распределению работать за сто долларов в месяц? НЕТ.

Преподавателей вузов и учителей школ, которым, чтобы не потерять работу, приходится лгать в аудиториях о том, что мы живем в “государстве для народа”? НЕТ.

Тружеников села, которые должны почитать за счастье, если им платят 500.000 рублей в сезон продажи урожая и 350.000 рублей в другое время года? НЕТ.

Выпускников школ, которым необходимо быть членами БРСМ, чтобы поступить на бюджетное отделение вуза? НЕТ.

Милиционеров, которые вынуждены заниматься политическим сыском вместо предупреждения и расследования уголовных преступлений? НЕТ.

Молодые семьи, которые 50% своего заработка отдают за кредит на жилье? НЕТ.

Пенсионеров, которые не видят будущего своих детей и внуков? НЕТ.

Список тех, кто скажет “нет”, можно продолжать до бесконечности. Проблема же нашего незавидного положения заключается не в экономической конъюнктуре исторического момента, а в приватизации чиновничьим аппаратом того, что в действительности принадлежит народу. И вот это принадлежащее нам богатство мы должны взять с помощью ненасильственного сопротивления (обращений в суды, забастовок, уличных демонстраций и пр.).

К сожалению, для организации такого сопротивления нам не хватает ресурсов, и прежде всего коммуникационных. Каналу “Белсат” по известным причинам трудно конкурировать с государственным телевидением, а многим негосударственным газетам доступ в киоски вообще перекрыт. Пока не запрещен интернет, однако им пользуются преимущественно люди молодого и среднего возраста. Кроме того, в сети работают “специально обученные товарищи”, которые умеют, вступая в полемику или публикуя определенные материалы, вызывать раскол в общем деле сопротивления и направлять всю энергию борцов с диктатурой в “бурное русло” комментариев и постов. Однако не стоит отчаиваться. Все эти трудности мы можем преодолеть. Беларусь не такая большая страна: за 12 часов (ну за сутки, если с транспортом что-то случится) каждый из нас может добраться до любого города и любой деревни, где живут РЕАЛЬНЫЕ люди, а не посетители сайтов, скрывающие свои имена под nick’ами и псевдонимами. Им можно позвонить, с ними можно договориться о встрече, о них просто можно рассказать своим знакомым. Только не молчать! В прошлые времена и без интернета, телевидения и даже без газет выбрасывали сановников из их дворцов и крепостей.

Райкомовский чинуша “крышует” бизнес своего зятя и не дает спокойно работать другим предпринимателям или постоянно требует от них дорогих подарков, а мы будем рассуждать о том, смогут ли инициаторы “Восточного партнерства” добавить хоть немного горечи в отношения между Беларусью и Россией?.. За слово против власти увольняют с работы, а мы будем читать отчеты “экспертов” о возможности демократизации и либерализации?.. За недоказанные преступления сажают на 15 лет, а мы будем говорить о замене группировки Шеймана на “куда более человечную” Виктора Лукашенко?.. Мужское население страны спивается от невозможности жить с чувством собственного достоинства, а мы будем наблюдать за тем, какими разборками между собой занимаются оппозиционные лидеры? “Нет уж, дудки!” —  вот ответ того, кто причисляет себя к реальным людям.

Наша власть, конечно, намного коварнее власти в Литве, Польше или где бы то ни было в Европе. Однако это ни мешает нашим бюрократам договариваться с бюрократами из “демократического” блока. Они, как ни крути, коллеги, одного поля ягоды, и умеют находить общий язык, несмотря на идеологические разногласия. Договариваются те, у кого власть и деньги, и договариваются они всегда против тех, у кого их нет (правда, если вторые сами позволяют первым делать это). Глава администрации Макей или вице-премьер Семашко с удовольствием признают “своим” какого-нибудь министра или бизнесмена из Франции или Германии, но никогда не станут брататься с водителем из ДРСУ-154 или сварщиком с завода “Амкодор”. Президент Лукашенко, предвидя неплохие барыши, обнимется с русским олигархом Дерипаской, но не подумает отправить десяток крепких ребят из группы “Альфа” набить морду московским подрядчикам, которые не заплатили за работу строителям из Лиды.

И что, на всех этих господ, возомнивших себя распорядителями судеб белорусов, невозможно повлиять? Наш правитель и его сподвижники уже давно не воспринимают оппозицию в качестве действительной угрозы их власти. Теперь же, после перехвата принадлежавшей ранее оппозиции прерогативы сотрудничества с Евросоюзом, они и вовсе могли бы почувствовать себя совершенно защищенными от какого-либо противодействия. Но нет, этого счастья их лишают те самые реальные люди, или НАРОД. Строгие и дотошные теоретики, возможно, заметят с некоторой долей иронии и скептицизма, что понятие “народ” слишком размытое и им нельзя оперировать в качестве категории, которая могла бы обозначить некую социальную силу, способную противостоять власти. Однако в данном случае мне совершенно все равно, что скажут теоретики, так как тот, кто подразумевается под этим именем, и без теоретиков знает, что само имя — лишь слово. И называющие себя народом никогда не признают себя некой понятийной абстракцией, так как существуют они только в рамках практической деятельности, направленной на сохранение своего жизненного пространства. А это пространство — не только жилище, возможность работать и свобода передвижения, но и граница, которую не должна переходить власть, с его — народа — дозволения осуществляющая определенные функции.

Что делать? Все знают — что. Самое интересное, что и власть знает, как ее можно если не свергнуть, то хотя бы “прогнуть” (прошу прощения за такое слово, но из песни слов не выкинешь). Рецепт один: сопротивление на местах с автоматическим прицелом на большие дела. Начальство хочет заплатить зарплату консервами, утюгами, носками или туалетной бумагой — отказываемся и требуем денег, оно грозит увольнением, а мы жалобу в Министерство труда и социальной защиты, да подписанную не одним “оппозиционером-кляузником”, а коллективом из двухсот сотрудников, и до момента решения вопроса в свою пользу блокируем работу предприятия. Не выполняет свои обязанности ЖКХ — подаем в суд. Имеем неопровержимые доказательства того, что райисполкомовский чиновник ворует — пишем заявление в прокуратуру. Районная прокуратура молчит — сообщаем в областную или сразу в Генеральную, а на асфальте перед его домом, вспоминая детство, аккуратно выводим “Вор должен сидеть в тюрьме!”. Строят незаконно казино на детской площадке — выходим всеми домами квартала, ломаем заградительные сооружения и не допускаем к работе бригаду во главе с растерявшимся прорабом.

Или идет возле твоего подъезда функционер, постаравшийся, чтобы честному человеку, твоему знакомому, не продлили контракт, а ты ему: “Ну что, мироед, получил свои тридцать сребреников?” А вот выходит из машины говорящая голова с БТ или какой-нибудь идеологически надежный писака, не упусти момента поприветствовать: “Вот это да! Холуй режима — прямо передо мной и без охраны!” Испугается, это точно, а ты засмеешься и пойдешь дальше. Эти примеры — реальные или явившиеся плодом фантазии — не могут охватить всей палитры проблем, имеющихся в нашем обществе, угнетаемом властью. Но в жизни достаточно ситуаций, когда власть не может победить народ, а те, кто по трусости или из корыстных побуждений выслуживается перед ней, боятся даже взглядов своих соседей. Такое сопротивление перспективно не только в силу того, что оно понятно всем его участникам и не носит непосредственно политического характера (хотя подспудно и является политическим), но и потому, что исключает возможность манипуляции. Если по дорогам поселка на танке не проедешь, а председатель райисполкома или СПК отстроил себе дворец и твоей подруге-бухгалтеру известно, как списывались материалы, то требования заасфальтировать дороги и отправить председателя под суд вышестоящими властями не будут расценены как очередные происки БНФовцев или кого-то еще.

Есть такая поговорка: делай, что должен, и будь, что будет. Считаешь, что должен смотреть сквозь пальцы на всю несправедливость белорусской действительности, тогда не удивляйся, что завтра твоего сына исключат из университета за то, что в его компьютере найдут сатирический мультфильм про белорусского президента. Считаешь иначе — тоже не удивляйся, что сына могут исключить за то, что отец затеял тяжбу с властью. Однако в обоих случаях надо помнить: наша власть труслива до невозможности. Именно поэтому нет общественного обсуждения проблем, а милиционеров в стране — по одному на каждые восемьдесят граждан. И что, все эти охранники режима получают свои зарплаты за сдерживание оппозиции? Нет, они нужны режиму для усмирения народа. Но надо ли народу бояться этой армии молодцов, которую он сам же и содержит? (Я тут, разумеется, не имею в виду настоящих милиционеров и следователей, которые на самом деле заняты борьбой с преступностью или работой по предупреждению преступлений.) Конечно же, бояться не стоит. Ведь все охранники власти, за исключением клинических идиотов, не будут ее защищать, если начнется массовый протест, им бы самим уберечься от будущих судебных разбирательств. Но тогда зачем столько людей в форме? Единственный ответ: на всякий случай. И дается он теми, кто не умеет ничего другого, как только показывать президенту, насколько они ему нужны. Вот и кричит правитель: “Генералов я вам не отдам!” А генералы и рады стараться: отдают приказы об избиении мальчишек, осмелившихся выйти на площадь с портретами пропавших без вести политиков.

Разумеется, и среди тех белорусов, которые не находятся у власти и не служат ей самозабвенно, есть немало таких, кто признается: “Меня эта власть устраивает”. Ну так что же, у каждого свой резон, тихие соглашатели были даже в оккупированных фашистами странах. Мой товарищ одно время пытался убеждать этих людей конкретными примерами того, как власть обходится с неугодными ей, и в ответ слышал неизменное: “Я ничего сделать не могу, меня это не касается”. А потом, раздраженный такой страусиной позицией отдельных соотечественников мужского пола, стал говорить им: “Желаю, чтобы ты сам или кто-то из твоих близких пострадал от власти”. После таких слов пару раз даже доходило до драки, причем начинали ее сами “страусы”. В психологии это называется компенсацией: не можешь одолеть того, кто на самом деле является причиной твоего душевного неспокойствия, потому направляешь своей гнев на невиновного. Насколько я способен разбираться в людях, примерно такое же поведение характерно и для нашего президента. Он, опираясь на созданный им же карательный аппарат, убирает со своего пути даже вероятных конкурентов и делает это для того, чтобы российские, европейские и американские политики, бюрократы и бизнесмены, т.е. те, кто сильнее и богаче его, или те, от кого он зависит, волей-неволей сотрудничали с ним. Инстинкт самосохранения подсказывает ему: “Дело даже не в размерах кредитов или безвозмездной помощи, и без них ты усидишь в своем кресле. Опасность идет от того, кто покажет твоим теперешним “как бы соратникам” и наблюдателям из-за рубежа, что ты слабак”. Однако для Александра Лукашенко ситуация осложняется тем, что, кроме “возможных конкурентов”, демонстраторами его слабости могут выступать его собственные вертикальщики разных рангов и сам народ. Все выглядит, как говорится, проще пареной репы: народ требует от чиновников того-то и того-то, они игнорируют требования, народ просит о помощи царя, а царь не может повлиять на чиновников, так как если чиновники будут выполнять требования народа, то и сам царь уже будет простым чиновником, боящимся гнева народного. Однако, с другой стороны, если царь не может приказать своим подчиненным исполнять волю народа, то зачем такой царь этому народу нужен.

Так что больших усилий для укрощения власти, да еще в эпоху, когда безработица растет угрожающими темпами, а реальная заработная плата такими же темпами снижается, принимать не придется. Хотя нет, я неправильно выразился. Усилия скорее всего придется приложить немалые: писать обращения, ходить в суды, стоять в пикетах, перекрывать дороги, не пускать чиновников в их кабинеты и т.д., — но вот последствия таких действий не будут опасными. Для нас не будут опасными, но для власти будут и опасными, и очень болезненными. Наша власть не умеет и не желает говорить с народом (не скажу, что власти других стран “очень народные”, но наша все-таки перещеголяла их). Она привыкла к нашему молчанию, поэтому любое наше несогласие действует на нее как звук определенной частоты, от которого закладывает уши. Белорусские бюрократы не то что боятся, по меткому выражению президента, потерять место у кормушки, но даже услышать, что они должны что-то делать так, как этого требуем мы. За 15 прошедших лет режим, опиравшийся на народ в период своего становления, успел забыть, что народ существует в качестве реальной силы. Все это время его идеологи в качестве успешности развития страны указывали на растущее благосостояние населения и презрительно отмахивались, когда им говорили о недостатках судебной системы, отсутствии свободы слова, наличии коррупции и т.д.; теперь же, когда экономический рост сменился падением, они вообще не знают, как вести диалог с народом. А вдруг этот самый народ, являющийся в соответствии с Конституцией источником власти в стране, станет призывать к ответу тех, кому он делегировал свои полномочия? И не на кухнях, а на улицах и площадях.

Александр Лукашенко, сам вышедший из низшей народной среды, не удержался от искушений, подстерегающих всякого, кто вдруг попадает из грязи да в князи. Его и его приближенных соблазнила перспектива “блистать” в современных великосветских салонах, где решаются вопросы бизнеса и политики, и они не желают покидать эти салоны, чтобы разговаривать с какой-то чернью, т.е. с нами, рядовыми гражданами Беларуси. И невдомек им, этим вылезшим из грязи князьям, что настоящим аристократом всегда считался только тот, кто был на равных и с царем, и с мужиком. А, заметьте, как меняется не только поведение, но даже выражение лица у нашего президента, когда он после “тыканья” председателю колхоза или директору завода вдруг оказывается перед российским президентом!..

Вот наша власть и продается кому угодно и по какой угодно цене, только чтобы чаще попадать на великосветские тусовки, и потом на полученные от тамошних завсегдатаев деньги покупает лояльность народа, все сильнее затягивая на его шее свитую кредиторами петлю. Народ ей, в сущности, не нужен, но, увы, без него денег ей никто не даст. Да только на кой черт нам, тому самому народу, власть, которая не способна выполнять элементарнейшую функцию: поддерживать на должном уровне управление государственным хозяйством?! Не надо быть великим экономистом, чтобы понять, в какой некрасивой ситуации мы оказались: каждый белорус, включая пенсионеров и детей, уже сегодня должен всевозможным кредиторам 1800 долларов. И это мы, те, кого на всем постсоветском пространстве уважают как трудолюбивых людей. Но наш руководитель и его ставленники сделали все от них зависящее, чтобы в общенациональном масштабе мы оказались банкротами, не способными кормиться своим трудом. Ну спасибо, господин президент, удружили вы нам со своим выстраиванием сильной и процветающей Беларуси! Правда, ничего другого вы и не могли выстроить, позволяя плодиться, словно кроликам, чиновникам и бездельникам в погонах. Пресловутая “жесткая вертикаль власти” привела к деформации самого общества: из детей и внуков трудолюбивых белорусов она вырастила довольно многочисленную касту безродных паразитов.

Белорусский режим даже нельзя назвать антинародным, так как он не против народа, он параллелен народу, т.е. находится в том измерении, где самого народа нет. Именно поэтому речи Александр Лукашенко всегда наполнены демонстрацией его заботы о простых людях. Это как в отношениях между женой и мужем, который сегодня клянется в своей любви к ней, потому что вчера она застала его с любовницей. Так и наш президент: с утра “обделывает делишки” с номенклатурой, МВД и КГБ, а вечером через телевизор клянется народу, что он с ним, а не со своими партнерами по бизнесу, имеющими государственные должности. Однако поведение оправдывающегося мужа свидетельствует о том, что глава государства пока еще боится народа больше, чем тех, кому он позволил безнаказанно обворовывать этот самый народ и становиться миллионерами, а посему все в наших руках.

Так не дадим власти спать спокойно!

И только не говорите мне, что идеология “чарки и шкварки” по-прежнему определяет поведение белорусов. Не говорите мне, что пока есть запасы, народ будет безмолвствовать. Не говорите мне, что власть для того и набирает долги, чтобы подкармливать народ, приученный ею жить одними соображениями желудка. Все это пропагандистские штучки, которыми пользуется сама власть. Если бы все эти годы за наше несогласие с властью над нами не висела угроза вечной безработицы, потери здоровья или тюремного заключения, мы бы давно забыли эти нелепые “чарку и шкварку”. Покажите мне того белоруса, который скажет: “И что с того, что предал друг, и что с того, что изменила жена, и что с того, что унижает начальник? Главное — холодильник полный!” Я таких белорусов не встречал. Если же они есть, то пусть знают, что их роман с нынешней властью совсем скоро перейдет в режим ностальгических воспоминаний. Они уже получили свою порцию удовольствия от того, что власть обращалась с ними как с тихо жующим стадом. Теперь удовольствие будем получать мы, наблюдая за тем, как стремительно тает государственный долг за счет пожертвований бывших чиновников, которые во избежание тюремных сроков спешат раскаяться в своем воровском грехе.