Ирина КОТОВА: «Если искусство прекрасно обойдется и без меня, то я без искусства — никак»

— Я рисую с трех лет, — призналась Ирина. — Недавно мы праздновали мой день рождения в кругу родных. Моя тетя из семьи известных белорусских художников Гавриных вспомнила, что я росла очень беспокойным ребенком, а успокоилась, когда мне впервые дали в руки карандаш.

На самом деле с самого раннего детства мне было ясно, кем я хочу стать. В дальнейшем, конечно же, не обошлось без сомнений и перипетий, но в какой-то момент я четко осознала, что если искусство прекрасно обойдется и без меня, то я без искусства — никак.

— Вы учились в Минской художественной школе-лицее, потом поступили в Белорусскую государственную академию искусств на отделение графики, а позже оказались во Франции, которая сыграла огромную роль в вашей судьбе.

— Я не думала уезжать на учебу за границу. Впервые побывала во Франции в 1998 году, на втором курсе Академии искусств, работая над темой “Белорусские художники во Франции XIX века и до наших дней”. Тогда я собиралась поступать в аспирантуру на кафедру истории искусств. Но, когда после окончания академии вновь попала в Париж, мои планы существенно изменились. Будучи человеком верующим, я даже в других странах стараюсь ходить в церковь. Так было и во Франции, где я посещала Трехсвятительский приход в Париже. Именно там в 2002 году я познакомилась с архиепископом Корсунским Иннокентием, главой Русской Православной Церкви Московского Патриархата в пяти странах Западной Европы. Но это было не просто знакомство — тема моей дипломной работы была посвящена крестному пути Христа как символу и высшему воплощению земного человеческого пути. Владыка Иннокентий увидел мои работы и предложил развить эту тему на другом уровне. С его благословения я поступила в Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже. История этого учебного заведения очень интересна — его основали русские философы и богословы, которые были вынуждены покинуть родину после революции и обосноваться за границей.

Скажу честно, я не собиралась задерживаться в институте надолго, все-таки готовилась поступать в аспирантуру в родной Академии искусств, но подумала: почему бы не попробовать? Никогда в жизни не могла представить, что мне придется изучать древнегреческий и древнееврейский языки и к тому же в переводе на французский! Но в моей жизни ничего не бывает понарошку, и если уж за что-то берусь, то мне надо дойти до самой сути. Так я осталась в Париже на четыре года, окончила полный курс обучения и получила степень лицензиата богословия.

Одновременно я познакомилась со многими очень важными для меня людьми. Например, благодаря знакомству с известным американским ученым и богословом протоиереем Джоном Брэком я стала работать над темой моей будущей магистерской диссертации, посвященной византийской традиции иконографии Воскресения. Защитилась в 2009 году в научно-исследовательском институте Сорбонны.

— На родину вы приехали, чтобы представить свою выставку в Национальном художественном музее. Но в нашей стране много талантливых художников, которые за всю свою жизнь не могут добиться того, чего достигли вы уже к 30 годам. Ваш успех — элемент удачи или плод долгих усилий?

— Ответ прозаичен — труд, труд и еще раз труд. Художник должен работать над собою каждый день. Если художник не развивается — это конец. Для художника не должно существовать ни достижений, ни заслуг. Для меня всегда примером был Борис Заборов. Он страшно переживает, когда из-за выставок и перелетов не удается поработать. Где бы он ни находился, он всегда спешит в тишину своей мастерской, чтобы начать таинственный диалог, стоя перед мольбертом.

Некоторых смущает моя молодость и тот факт, что я уже сейчас рядом с прославленными мэтрами представляю работы на персональной выставке в Национальном художественном музее. Это действительно огромная честь, но и огромная ответственность; не просто момент успеха и радости, а глубокое осознание того, что это — только начало большой работы. Для следующей выставки придется трудиться в два раза больше. Для меня удача — это только результат закономерной работы. А стечение обстоятельств, знакомства с важными для меня людьми — это не что иное, как промысел Божий.

— Вы уже более 8 лет живете во Франции. По-прежнему считаете себя белорусской художницей?

— Франция стала моей второй родиной, но я все равно ощущаю себя носителем белорусской художественной традиции.

— Но все-таки в серии работ “Воображаемый Париж” господствует французская столица...

— Первый раз, когда оказалась в Париже, еще практически не зная ни его достопримечательностей, ни его жителей, я почувствовала себя дома. Тогда даже представить себе не могла, что в моей жизни с этим городом будет столько связано. Только после окончания Академии искусств в Минске поняла, что Париж станет городом моей жизни. Парадоксально, но сегодня Париж я знаю лучше, чем родной Минск. Я родилась, росла и училась в центре нашей столицы, и мне не нужно было никуда ездить, даже родители рядом работали. А Париж мне пришлось познавать самой, и не могу сказать, что это всегда было радостно и беззаботно. Париж-праздник существует только для тех, кто смотрит на него из окон туристического автобуса. Для его жителей этот богатый своим культурным наследием город может казаться совсем иным: будничным, грустным, лирическим. Через это все нужно пройти. С городом, как с человеком, — пока не увидишь его с разных сторон, никогда не узнаешь.

Последние восемь лет я практически постоянно живу в Париже, так что скорее вспоминаю Минск, а не столицу Франции. Однако сейчас, во время выставки в Минске, мне немного не хватает парижских крыш.

— Вам на самом деле необыкновенно повезло, вы смогли нарисовать виды Парижа, глядя на город с высоты птичьего полета. Как вам удалось попасть на закрытые крыши центральных парижских зданий?

— Еще во время моей учебы в богословском институте я начала сотрудничать с посольством Республики Беларусь во Франции. В 2005 году в Париж приехал профессор Адам Мальдис, в то время он возглавлял научно-просветительский центр имени Франциска Скорины, где работала моя мама. Нам нужно было встретиться — он привез мне пакет из Минска от моих родителей. Удобнее всего это было сделать в посольстве, где Адам Иосифович остановился. Там я познакомилась с послом Виктором Шихом, который предложил сотрудничество и в дальнейшем помог организовать мои первые выставки в Белорусском посольстве во Франции. Нынешний посол Александр Павловский также поддержал мой проект, посвященный Парижу и направленный на сближение наших стран. Именно глава белорусской дипломатической миссии во Франции стал главным инициатором и одним из самых важных организаторов моей выставки “Прогулки по Парижу” в Национальном художественном музее.

В конце прошлого года я познакомилась с еще одним человеком, который сыграл значительную роль в судьбе моей выставки. В Беларусь приехал новый французский посол Мишель Ренери, который очень заинтересовался моим проектом. Господин Ренери — творческий человек, он пишет книги, пьесы. Увидев мои работы, он сделал необычное предложение — показать Париж с самых неожиданных ракурсов.

Благодаря его помощи я получила официальное разрешение Министерства иностранных дел Франции, Конституционного совета и Музея армии рисовать Париж с высоты птичьего полета, находясь на крышах этих зданий.

— Неужели вы карабкались на опасную высоту с планшетом и коробкой пастели?

— На самом деле я боюсь высоты, но, работая над проектом, совсем не ощущала страха. Наверное, любовь к искусству побеждает все преграды. Пастель — специфический материал, он позволяет очень быстро работать. Тем более что моя задача на пленэре — уловить ускользающий миг. Бывало, что я начинала рисовать, и уже через полчаса приходилось менять, например, состояние неба и, соответственно, всей композиции. Это можно делать бесконечно, но я стараюсь уловить какой-то уникальный момент, который меня особенно поразил и затронул в общем пейзаже.

Во время работы над проектом меня очень поддерживали представители официальных учреждений. Они сделали все возможное для того, чтобы мне было максимально комфортно работать. На крыше Конституционного совета мне было отведено даже специальное место со стульями, на одном из которых я сидела, а другой — использовала как мольберт. Могу сказать, что это было довольно опасное предприятие. Например, я не могла работать на крыше даже во время очень мелкого дождика. Несмотря на парапеты, можно было поскользнуться и упасть. Когда поднималась на купол церкви Дома Инвалидов, меня постоянно сопровождал секьюрити.

— Вы всегда тепло говорите о своих близких, очевидно, что семейные ценности вам не чужды. Где бы вы хотели обосноваться, найти свою тихую гавань — во Франции или в Беларуси?

— У меня действительно замечательная семья и родители, которые меня всегда поддерживали и поддерживают. С самого детства я получила возможность многосторонне развиваться, и одновременно родители учили меня ответственности. Родители только направляли меня, а главный выбор всегда оставался за мною.

Что касается страны проживания, то можно находиться где угодно. Я не понимаю вопроса — где лучше: там или здесь? Так же, как для меня, по сути, нет разницы, на каком языке говорить. Это не кокетство, это то, что я ощущаю. Я не ставлю себе никаких неразрешимых задач. Когда ехала в Париж, то у меня не было никакой глобальной цели учиться, выйти замуж и так далее... Знаю, что многие хотят остаться в странах Западной Европы. У меня нет такой цели, я превосходно чувствую себя на родине. Какие бы ни были политические или экономические сложности — это мой дом. При этом я себя очень хорошо чувствую и во Франции, стране, которая меня приняла и дала все возможности для моего профессионального и творческого совершенствования. У меня много прекрасных друзей в Париже. Хотя это люди иной культурной среды и иного менталитета.

— Наверняка многое из этой другой культуры уже стало для вас родным. Хотя бы внешний образ. На открытии своей выставки в этом музее вашу прическу украшало замечательное черное перо, которое запомнилось многим...

— С этим пером уже связана целая история. Не так давно меня пригласили на показ Белорусского центра моды. Я старалась не привлекать излишнего внимания. Было бы странно и совсем нелепо соревноваться с участницами шоу на подиуме. Но меня сразу же спросили, где мое перо...

Для меня важно соответствие внешнего и внутреннего. Но не все так однозначно. Однажды спросила Бориса Заборова о том, какая я. Он ответил: “Ты — разная”. Иногда меня не узнают мои знакомые. Это не из-за двуличности или отсутствия стиля. Просто в каждом художнике есть актерское начало. Сейчас я представляю Париж в Минске и должна соответствовать этому образу. А во Франции во мне больше белорусского, “синеокого”.

— Многие ваши работы разойдутся по частным коллекциям. Не жалко расставаться со своими творениями?

— Не могу жаловаться на коммерческие недостатки моего занятия. Но я не ставлю себе задачи продать картину. И когда расстаюсь с работой, для меня важно, чтобы она попала в хорошие руки. Сейчас несколько белорусских банков и семьи моих близких друзей приобрели в свои коллекции мои картины, что помогло мне организовать эту выставку и издать альбом.

Самой в финансовом отношении тяжело оценивать свои работы. Да и кто может назвать настоящую цену картины? Работы Ван Гога вообще не продавались при его жизни. Не буду скромничать и говорить, что я совсем не думаю о цене своей работы, но я предпочту при возможности подарить картину, а не продать...

Мария МАЛЕВИЧ.